Картина была действительно впечатляющая: из полутемного зала клубы дыма медленно ползли к двери, струясь пеленой в резком кроваво-красном свете неоновой вывески, мерцающей снаружи. Все это живо напомнило мне Дантов Ад.
Трое каких-то парней проходили мимо нашего столика к стойке бара, но последний из них вдруг остановился как вкопанный, увидев Джеки.
— Я так и подумал, что это ты! Давно не виделись, Джеки! Что ты поделывала все это время? Бросила дурака валять и купила большую яхту или еще что-то в этом роде?
Джеки бросила на меня торжествующий взгляд и улыбнулась парню.
— Рада видеть тебя, Чарли-Лошадь! Почему бы тебе не выпить с нами?
— Мы с удовольствием. — Он поднял голову и крикнул: — Эй, ребята! Эта полоумная шлюха снова здесь, и ей просто не терпится угостить всех нас выпивкой!
В следующую минуту за столиком нас стало уже пятеро, и после того, как каждый из этих типов заказал себе питье, Джеки представила нас друг другу.
Чарли-Лошадь сразу объявил бармену:
— Платит этот шикарный тип.
Либо она, либо ее приятель, мистер Рокфеллер. Это точно!"
"Чарли-Лошадь был маленький человечек лет тридцати. На носу его красовались очки в тяжелой оправе, а козлиную бородку будто рассеяли по подбородку, словно космическую пыль. Его приятелей звали Луи и Бурундук. Луи, высокий, мертвенно-бледный тип с наголо обритой головой так буравил своим взглядом сидящих за столом, что, казалось, он все время ищет на вашем теле место, куда удобнее всего пырнуть ножом, как только вы отвернетесь. Самым старшим из них был Бурундук — где-то около пятидесяти.
Крупный толстяк, с копной каштановых волос, торчавших во все стороны, и такими же густыми усами и бородой. Голос у него был удивительно высокий и пронзительный. И говорил он со скоростью сто слов в секунду, за что и был, возможно, прозван Бурундуком, — понять его было невозможно.
Первые пять минут разговор вертелся в основном вокруг темы: «А помнишь?» Потом Чарли-Лошадь ткнул в меня указательным пальцем и посмотрел на Джеки.
— Только не говори, что ты забыла нас ради этого парня Холмана! Чем это он лучше нас, если, конечно, не считать денег?
— Рик один из старых приятелей Кармен, — сказала она небрежно.
— Она много рассказывала ему о том, как чудесно проводила время здесь, на Венеция-Бич, так что я пообещала ему когда-нибудь привести его сюда — и вот мы здесь!
— Кармен, — чирикнул Бурундук, — что-то я ее совсем не вижу в последнее время?
— Она рассталась с Россом Митфордом, — пояснил я.
