Но мальчик Кешка с его уснувшей памятью – это потенциальный живой ключ к кресту."
"– Вот что, – подумав, заявил Олег. – Твои папки пропали неизвестно куда и быстро найти их вряд ли удастся. Промедление же в этом деле смерти подобно. Так что вы со своей Ленкой пока гадайте, куда мог подеваться мальчик, и старайтесь отыскать его следы, а я немедленно иду в архивы, попытаюсь найти какие-нибудь подробности об исчезновении креста…
– Тебя не пустят в архив. Ты – гражданин Мексики, иностранец.
– У меня двойное гражданство. К тому же у вас сейчас абсолютно все можно сделать за деньги. Слава Богу, валюта у меня еще есть.
– «У вас…?» – переспросила я. Олег меня не услышал.
– Позвоню коллегам в Могилев, в Москву, в Полоцк, в Германию, наконец, – бормотал он себе под нос. – Если я только заикнусь, что есть след креста Евфросинии, все европейские историки землю носом рыть станут…
– Ты понял, что этим же вопросом с недавних пор интересуется ФСБ?
– Понял, конечно.
Неплохо было бы с этим твоим Вадимом встретиться…
– Зачем?! – изумилась я.
– Как зачем?! – в свою очередь удивился Олег. – Обменяться информацией.
«Неужели Мексика настолько демократическая страна?» – подумала я, но вслух ничего не сказала.
Сведения, собранные Олегом в архивах и записанные Анджеликой с его слов.Предупреждение, которое оставил мастер Богша, изготовивший крест:
« А кто же осмелится на такое (вынести, украсть или продать крест из Полоцкого Софийского собора – прим.
авт.)… либо князь, либо епископ, либо игуменья, либо другой какой человек, да будет на нем это проклятие.»
После Октябрьской революции реликвия была вынесена из собора, хранилась в финотделах, в музейных запасниках, в кабинетах служащих НКВД. Перед самой войной оказалась в бронированной комнате-сейфе Могилевского обкома партии. В эти годы город Могилев готовился стать столицей Белоруссии вместо Минска, и в него свозились ценности из многих церквей и музеев республики.
Началась война.
Существует официальная (германская) версия пропажи креста, откровенно похожая на легенду.
По уже оккупированному фашистами Могилеву мимо бывшего обкома партии прогуливался немецкий офицер. Лучи заходящего солнца под каким-то особым углом легли на зарешеченное окно здания, вызвав волнующее изумрудное сияние.
Офицер забил тревогу. После недолгих поисков комнату обнаружили, бронированную дверь вскрыли.
