Будто бы женился на вокзальной буфетчице Марье и с ней на целину уехал… Я все это мимо ушей пропускал, одно знал: правильного вора Ивана больше нет и не будет никогда…"
"– А когда же вы в Кешке Иванова сына признали? Вот тогда, когда он от Алекса убегал?
– Да нет, так не сказать. Меня едва ль не сначала что-то в нем царапало… Похож ведь Кешка на Ивана, очень похож. Я Ивана-то как раз таким пацаном и узнал… Да и потом, когда уж Кешка рубашку в каморе переодевал, я крест-то этот увидел… но подумал: «не может быть, не бывает такого…» А уж тогда-то на крыше – наверняка!
– Кто догадался, узнал про то, что такое наследственная татуировка Ивана и его сына?
– Это уж потом, Алекс.
По своим каналам.
– Что теперь нужно Алексу от Кешки? Ведь очевидно, что мальчик ничего не знает и не помнит.
– Ну, может быть, что-нибудь и вспомнит, если поднажать. Так Алекс думает. Ну, и хочет его на всякий случай под рукой держать. Убивать не собирается, если вы про это. Разумеется, до тех пор, пока все не узнает.
– А вы? Вы сами, Боян, что думаете по этому поводу?
– Я думаю, что, если Кешка жив, то память к нему рано или поздно вернется. Может быть, уже вернулась. Но вот знает ли он что-нибудь про крест? Ведь Большой Иван, как я понял, не умер в своей постели, а погиб внезапно, не оставив никаких распоряжений…
– Да это так, – Ленка качнула головой. – Но все равно спасибо. Вы кое-что для меня прояснили…
* * *Женечка Сайко отзанималась со мною уже полтора часа назад, но уходить не спешила, напросилась на чай, и таращилась на Олега так, что становилось смешно и неприлично.
Олег тоже заинтересованно переводил глаза с женечкиных безразмерных ног на ворот розовой рубашки, расстегнутый на две пуговицы. И там, и там было на что посмотреть.
Поверх откровенной биологии Олег рассказывал о раскопках, а Женечка на уливление свободно сыпала всякими ацтекско-инкскими терминами и названиями. Теночтитланы и Кецалькоатли сыпались с ее перламутрово блестящих губок так же естественно, как названия косметических фирм и имена рок-исполнителей в ее же беседе с Антониной.
«Специально подготовилась, что ли? – думала я, стервозно не желая еще больше зауважать Женечку за широту исторической эрудиции. – Но откуда она могла узнать? Нет, просто разносторонняя девочка. Новое поколение, выросшее с свободном, демократическом мире. „Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей…“
Если честно, то у меня не очень получалось.
