Они были забрызганы кровью с головы до ног, тегиляи и кафтаны казались влажными и липкими.
— Да и я такой же, наверное, — пробормотал Зверев, добрел, переступая тела, до дальней бойницы, выглянул. Насколько хватало глаз, татары разбегались — кто трусил в лес, кто пытался переплыть реку. Оружие они успели побросать и думали, похоже, только о том, как увернуться от наскакивающих всадников в сверкающих бахтерцах, куда скрыться от них, где спрятаться, как спастись.
Битва как-то неожиданно оказалась закончена.
И это окончание, как ни странно, очень сильно напоминало победу…
* * *Крымский хан Девлет-Гирей так и не смог пройти через гуляй-город русского ополчения. Разбойнику пришлось уходить к себе домой лесными тропками, узкими дорожками, с малым числом телохранителей и хоронясь облавы, устроенной на него русскими боярами. И, как ни жалко, удрал-таки, скользкий и шустрый, как мыльный обмылок.
В битве при Молодях могучая османская армия не просто была остановлена или даже разгромлена.
Втрое меньшими силами русское войско истребило эту армаду начисто, вырезало целиком, смололо в ничто, как мясорубка сахарную косточку. В пятидневной сече погибли сыновья, внуки, зятья Девлет-Гирея, его высшие военачальники, все янычары до последнего, знатные мурзы Высокой Порты; здесь были перебиты наместники для Казани и Москвы, надзиратели за волжскими и волховскими торговыми путями, здесь были потеряны захватчиками все припасы и снаряжение, и даже личное оружие крымского хана!
«И кто теперь прах? — ласково переспросил османского султана царь Иоанн в своем ответном письме.
— Ты хотел праха, ты его получил!»
Истребление османской армии в сече при Молодях потрясло и навсегда изменило Европу, пятившуюся шаг за шагом перед планомерным турецким освоением. Гибель огромной части имперского войска ослабило его натиск в других направлениях, ореол его непобедимости померк. Под впечатлением этой победы польская шляхта после смерти короля Сигизмунда Августа потребовала, к вящему ужасу магнатов, призвать на престол русского царя Иоанна Четвертого.
Под впечатлением этой победы Османская империя отказалась от всех своих притязаний на русские владения, больше не рискуя связываться со слишком опасным врагом. Спустя два года после поражения, когда султан Селим освободил опозоренный трон, новый правитель империи Мурад Третий впервые в истории известил государя Иоанна устами специально направленного посла о своем воцарении.
