Свинцовая картечь хлестала на этот раз не три, а пять, шесть… восемь, девять залпов — и татары кончились, последние так и не решились забежать наверх и спрыгнуть внутрь укреплений. Стрельцы принялись перезаряжать оружие — но на них уже неслась новая волна конницы.
Снова рявкнули пушки, снова забежали наверх, под кинжальную картечь крымчаки, заплатив десятками жизней за то, чтобы разрядить стволы пищалей, и те, кто шел сзади — смогли спрыгнуть вниз и кинуться с саблями на длинные и широкие полумесяцы бердышей.
— Мертвые сраму не имут! — повторил Андрей древнюю русскую заповедь и вместе со всеми встал на пути рвущихся вдоль стен к пушкам басурман."
"Длинный укол в бок зазевавшегося врага, быстрый разворот, отбрасывающий легкие сабельки, длинный укол в другую сторону, широкий взмах лезвием, шаг назад, удар подтоком в колено, тут же лезвием по затылку склонившегося врага, взмах, быстрый удар в основание шеи с оттягом, дабы сталь погрузилась как можно глубже. Шаг назад, взмах, укол, взмах, шаг назад, укол в грудь наступающего врага, подтоком — влево, острием — вправо.
Снова отпугивающий взмах, отступление еще на два шага, удар из-за головы…
— Ур-ра-а-а-а!!! — с ревом пронеслась за щитами конница, опрокидывая рыхлые ряды крымчаков, покатилась куда-то вперед, но для князя и последних его стрельцов это не изменило ничего.
Взмах, удар, укол. Новый взмах, удар подтоком в ногу бандита, выступившего слишком далеко вперед. Отмахнуться от направленной в лицо сабли, рубануть по плечу зазевавшегося врага, кольнуть открывшуюся за упавшим грудь…
Князь Сакульский вдруг понял, что уже больше минуты не отступил ни на вершок.
И тогда он впервые за вечер сделал шаг вперед.
Принять падающую сверху саблю на бердыш, поворот вправо вместе с ним так, чтобы кончик лезвия полоснул татарина по лицу, и тут же, пока он на миг замялся от боли, быстрым обратным движением — уколоть в шею под ухо. Есть, падает. Под прямой выпад поднырнуть, и пусть сабля бессильно шелестит по прочным кольцам байданы — вогнать бердыш бандиту глубоко в живот, отдернуть, подбросить саблю следующего вверх, тут же рубануть бердышом вниз, в основание шеи, отступить, чтобы одежду не залила хлещущая из артерии кровь, шаг вперед….
Князь Сакульский остановился и опустил оружие. Больше перед ним в пределах гуляй-города ни одного врага не виделось. Он оглянулся. Еще примерно с полсотни стрельцов смотрелись такими же удивленными, но куда сильнее — уставшими.
