«Все вы, боги, лжете!» – кричал внутренний голос, пока Айрис бежала от одной усеянной костями и цепями тропинки к другой, чувствуя, что Дакр настигает ее. «Вам безразличны все, кроме вас самих!»
Она думала, что Дакр следует за ней по пятам, но он вдруг вынырнул из пара впереди. Девушка резко остановилась и дернулась, когда бог сильно ударил ее по лицу.
Чувствуя, что один из коренных зубов расшатался, Айрис крутанулась и упала, лишь чудом не свалившись в серную лужу. Сердце отчаянно колотилось, отдаваясь в ушах бешеным ритмом.
Она не выпустила меч из кровоточащей правой руки, но замешкалась, и Дакр поставил ногу на ее запястье, угрожая надавить сильнее. Айрис поморщилась, зная, что если он приложит усилие, то сотрет в порошок все сухожилия.
Его остановила внезапно начавшаяся ветряная буря. Айрис тяжело дышала, глаза щипало. Она приподняла голову и сквозь упавшие на лицо волосы увидела, что над ними кружили эйтралы. Дакр призвал их на помощь, и Айрис не знала, плакать ей или смеяться.
Ведь бомбежка приостановилась, но только для того, чтобы эйтралы обглодали ее кости после того, как Дакр с ней покончит.
Увидев тварей, Айрис взбунтовалась, начала бороться и вырываться, скрежеща зубами.
Дакр сильнее надавил ногой на запястье. Айрис вскрикнула от боли, а его длинные холодные пальцы опустились к ее волосам и начали подбираться к горлу.
«Это конец», – поняла она, отчаянно вырываясь, пока Дакр готовился сломать ей шею.
Она сглотнула, ощутив на губах медный привкус крови и соленый пот.
Айрис закрыла глаза и судорожно выдохнула. Как ни странно, страх словно бы исчез, оставив в голове только сияющие звезды. И в этой мрачной прорехе времени она поймала себя на том, что ждет невозможного.
Того, что магия никуда не делась.
* * *Роман затаил дыхание, пытаясь расслышать что-нибудь сквозь бурление луж.
К его изумлению, где-то вдали играла скрипка. Грустная колыбельная разносилась в подземном мире как аромат духов с ароматом мирры. Роман никогда не задумывался над тем, какова музыка на вкус или чем она пахнет, но эта песня напоминала соленую воду зимнего моря, земляничное пирожное в первый день весны, аромат поросшего мхом леса сразу после дождя.
Она прорвалась сквозь гнилой воздух, наводнявший этот мир.
Роман вдохнул, втягивая музыку в легкие. Песня успокаивала, заставляла сосредоточиться на ней, пока сердце не охватила тоска такая сильная, что казалось, будто кости стали железными.
