И нарядная новенькая кухня его покойного отца, непонятно на какие деньги купленная. И мать с ее невыносимыми откровениями, от которых у него взрывается мозг. Может, он все-таки отморозил башку, пока ее ждал, и все, что он сейчас слышит и видит, – это мираж?
Он просто болен и бредит.
– Я искала бриллианты в этой квартире, потому что думала, что Ваня их наконец нашел. И все, довольно вопросов. Нам пора!
Она быстро поднялась. Стащила со спинки стула свою шубу. Не дожидаясь его помощи, изящным движением накинула ее на плечи.
И пошла из кухни, на ходу повелительно тронув его за плечо, чтобы не засиживался. Она была без водителя, и все ее покупки остались в его машине. А это веская причина дожидаться, пока он отойдет от потрясения.
Они одновременно вышли из квартиры. Степа запер незнакомую дверь. Молча спустились на первый этаж. Молча дошли по улице до стоянки, где Степа припарковал машину. Он открыл ей пассажирскую дверь, помог забраться. Сел рядом, завел машину, покосился на мать. Вид у нее был такой суровый, что с вопросами нечего было и соваться.
Но он все равно не выдержал.
– Я так и не понял, ма…
Она демонстративно молчала, поглаживая дорогой мех шубы, укутавшей ее колени.
– Не понял, почему ты сказала, что он их наконец-то нашел. Он что, их искал?
– Да, – нехотя ответила она. Помолчала минуту и проговорила с ненавистью: – Все пятнадцать лет он искал эти чертовы бриллианты!
– Но почему? – Он убей не понимал.
– Потому что, Степа, – она глубоко вздохнула и с силой выдохнула, надув губы, – потому что бриллианты, которые украл Деревнин, принадлежали твоему отцу.
Глава 15
– Вам назначено?
Пожилая женщина в форменной одежде домработницы – серое платье, белый передник – смерила Окунева отвратительно равнодушным взглядом. Даже немного презрительным. Сначала оглядела его с ног до головы. Отметила его недорогие ботинки на толстой подошве, толстую куртку, купленную на распродаже. Тихо вздохнула, сделала пустое лицо, чтобы не демонстрировать пренебрежение так откровенно, и спросила:
– Вам назначено?
– Что значит назначено? – взвился он сразу.
Мысленно тут же заступился и за ботинки свои, в которых у него ни разу не отмерзли ноги, даже в самый лютый мороз. Однажды, правда, прихватило мизинцы, но он тогда пару часов на улице провел в тридцатиградусный мороз. И за куртку свою заступился, в которой можно запросто час на снегу проваляться, и ничего.
– Что значит назначено? – повторил он жестко голосом и полез за удостоверением.
