– Ваша жена рассказала о поездке в Лондон. Если бы свидание состоялось, оно вряд ли было бы приятным. Меня удивило, что вы разрешили ей ехать одной. – Дэлглиш не прибавил: «Тем более в таком положении».
Люк Камминз дотянулся до высокой ветки и пригнул к себе.
– Анна считала, что так будет лучше, – сказал он. – Думаю, она боялась, что Венис принудит меня поступать так, как ей надо. Так всегда было. – Люк улыбнулся, как будто эта мысль его позабавила, и затем продолжил: – Вместе мы поехать не могли из-за Мэри и заказчиков.
Может, лучше бы никому не ездить, но Анна уверяла, что надо раз и навсегда заявить, чтобы нас в эти дела не вмешивали. Октавии восемнадцать, и по закону она взрослый человек. Она и ребенком меня в грош не ставила. С какой стати теперь будет слушать?
В его голосе не было горечи. Не было и попыток оправдаться, реабилитироваться – он просто констатировал факт.
– Как вы познакомились с первой женой? – спросил Дэлглиш.
Вопрос явно не относился к делу, но Люк Камминз не выразил недовольства.
– В кафетерии Национальной галереи. Там было много народа, а Венис сидела за столиком на двоих. Я попросил разрешения подсесть. Она согласилась, но на меня даже не посмотрела. Думаю, мы так и не вступили бы в разговор, но тут проходивший мимо молодой человек задел столик и пролил ее вино. Он даже не извинился. Венис возмутили его манеры, а я помог привести в порядок стол и принес ей другой бокал. Тут мы разговорились. В то время я преподавал в государственной школе, мы поговорили о специфике этой работы, о трудностях с поддержанием дисциплины.
Венис не призналась, что она адвокат, зато сказала, что ее отец был учителем. И еще мы много говорили о живописи. Больше, чем о себе. Именно Венис предложила продолжить знакомство – я бы не осмелился. Через полгода мы поженились.
– Вы знаете, что вам оставлено наследство? Восемь тысяч фунтов, – сказал Дэлглиш.
– Адвокат звонил мне. Я этого не ожидал. Не знаю, то ли это награда за женитьбу на ней, то ли обида за мой уход. Она была рада, когда наш брак закончился, но предпочла бы уйти первой.
– Люк немного помолчал, потом сказал: – Сначала мы хотели отказаться от этих денег. Ведь, полагаю, отказаться можно?
– Это создаст некоторые затруднения душеприказчикам, но, если вы так щепетильны, можете потратить деньги не на себя.
– Вот и Анна так говорит, но, думаю, мы в конце концов возьмем их. Сначала нас обуревают высокие мысли, но по зрелом размышлении все меняется. Анне нужна новая печь для обжига и сушки.
