— Вас удовлетворит такая сумма? — обратился я к Холту.
— Если наличными, то да.
— В таком случае, я согласен.
— Отлично! Значит, по рукам! Платите деньги, а я передам вам имущество в присутствии этого джентльмена. Он же может выдать вам и расписку.
— Не надо. Я верю вам на слово.
Я не льстил скваттеру. Как ни груб он был в своих действиях, я чувствовал, что на его слово можно положиться. Поэтому я без колебания отсчитал деньги и положил их на пень рядом с тем оригинальным документом, который был пригвожден к нему ножом.
— Когда вы сюда переедете? — спросил Холт.
— Когда вам удобно, — ответил я, желая быть как можно любезнее.
— Мне выехать недолго — вещи не громоздкие. Я мог бы вас впустить сюда хоть завтра, если бы не одно дельце вот с этим моим другом. Может быть, послезавтра? Тогда уж я смогу совсем освободить место. Подходит это вам?
— Вполне.
— Ну, вот и хорошо. Я пригласил бы вас зайти, да угощать нечем. Разве что этим куском оленины, да она сырая. Кроме того, у меня как раз сейчас важное дело, которым я должен заняться!
— Ничего.
Я перекушу в Суомпвилле.
— Ну, тогда до свидания. Желаю удачи с этим участком.
— Благодарю. До свидания.
Я вскочил в седло и повернул лошадь к воротам. Вероятно, я сделал бы это довольно неохотно, если бы не заметил, что прекрасная Лилиен выскользнула из хижины и поспешила в том же направлении. Две или три жерди были положены на прежнее место, и она подошла, чтобы снова их снять. Что это — простая любезность или предлог, чтобы поговорить со мной? Мое сердце исполнилось радости при мысли, что последнее предположение может оказаться правильным.
Когда я приблизился к воротам, жерди были уже сняты, а девушка стояла, прислонившись к столбу, обняв его своей белоснежной рукой. Как я позавидовал этому куску дерева!
— Обещайте, что мы увидимся, — прошептал я наклонившись.
Она робко оглянулась в сторону хижины. Нас никто не видел, так как скваттер и его гость ушли в конюшню. Я заметил у нее в руке цветок бегонии, который она вынула из своих золотых волос.
Щеки ее вспыхнули румянцем, едва ли менее ярким, чем венчик этого цветка, в тот момент, когда она вдруг бросила его на мое седло.
— Обещайте! — настойчиво повторил я.
— Да… Да! — прошептала она и быстро отошла, услышав шум возле дома.
«Да-да!» — кричал пересмешник, когда я проезжал под высокими магнолиями."
"«Да-да!» — повторяли за ним тысячи голосов его соперников — других лесных певцов.
