Я появлялся в гостинице только к столу, а остальное время бродил по лесу, стараясь найти успокоение своим пылким чувствам. Но куда бы я ни шел, я всякий раз незаметно для себя оказывался на дороге, ведущей к Илистой речке. Я прислушивался к звукам леса — к пению птиц, жужжанию пчел, которые ассоциировались в моей памяти с мелодичным голосом Лилиен. Мне доставляло неизъяснимое блаженство смотреть на лесные цветы, особенно на пунцовые бегонии, ставшие для меня символом моей любви. Ту, которая была для меня дороже всех, я бережно хранил, поставив в стакан с водой на туалетном столике.
Увы, именно эта заботливость и погубила цветок. Вернувшись однажды из леса, я нашел его на полу, растоптанным чьим-то злобным каблуком. Не был ли это твой каблук, Каролина Кипп? Вместо бегонии на столе стоял букет величиной с капустный кочан, из каких-то ужасных желтых цветов. Это было, очевидно, сделано, чтобы досадить мне, а может быть, чтобы доставить мне удовольствие. Во всяком случае, я решил отомстить. Поврежденная бегония пахла еще нежнее, чем раньше.
Хотя исправить прелестный колокольчик ее цветка было невозможно, я все-таки целый день носил его в петлице, и это, кажется, мучило Каролину. За те два дня, что я не видел Лилиен Холт, моя любовь к ней превратилась в страсть, которую разлука только увеличивала. Добавьте к этому то окружение, в котором я нашел Лилиен, как жемчужину в дешевом футляре, добавьте романтичность нашей первой встречи и исключительные обстоятельства второго, последнего свидания. Вот почему я был весь во власти волшебных чар, которым, вероятно, суждено было определить всю мою дальнейшую жизнь.
Поэтому на утро третьего дня, когда я вскочил на лошадь и направился к участку Холта, я не думал о выселении скваттера. В моих мечтах не было места для грубой действительности. Я не строил планов о том, как вступлю во владение участком, как буду хозяйничать там и какие введу улучшения. Земля была куплена и оплачена, но как охотно готов я был предложить скваттеру остаться по-прежнему в хижине и владеть спорным участком пополам со мной! Для этого нужно было только одно условие: пусть я буду его гостем — постоянным или временным, — лишь бы иметь возможность наслаждаться присутствием его очаровательной дочери и открыть ей свои чувства.
Вот о чем я думал по дороге к Илистой речке. Я ехал, собственно говоря, для того, чтобы вступить во владение и выселить прежнего хозяина. Но не этого жаждало мое сердце. Его влекло совсем другое чувство — его влекла любовь.
