По счастью, девушка успела скользнуть в дверь, прежде чем они появились, и у них не возникло подозрения, что она только что подбегала ко мне. Выйдя из-за угла, незнакомец остановился у хижины, а скваттер подошел ко мне. Выпрямившись во весь свой исполинский рост, он с минуту молчал. Я заметил, что все следы гнева исчезли с его лица, на котором теперь выражалось не то сожаление, не то раскаяние.
— Послушайте! — сказал он наконец. — Я хочу предложить вам две вещи. Если вы согласитесь, тогда нам незачем больше ссориться, а тем более всаживать друг в друга пули, как мы только что собирались делать.
— Скажите ваши условия, — ответил я, — если это окажется возможным, обещаю вам согласиться.
На какие только условия не согласился бы я ради Лилиен!
— Ничего невозможного. Условия самые справедливые.
— В таком случае, могу вас уверить, Хикман Холт, что я их приму.
— Ну, так вот: во-первых, вы назвали меня трусом, — берете вы обратно эти слова?
— Охотно!
— Хорошо. Теперь второе дело. Я не признаю вашего права на этот участок.
Я его расчистил, и он мой. Мне плевать на преимущественное право покупки, и я никому не позволю согнать меня с земли, которую сам обработал. Но, в конце концов, я не держусь непременно за этот участок. Для моего дела и другой будет не хуже, а может быть, и лучше. Поэтому, если вы согласитесь оплатить мои расходы и работу, забирайте без лишних слов и участок и хижину, и кончим это дело.
— Сколько же вы хотите получить?
Я с волнением ждал ответа, так как кошелек мой был далеко не полон.
Во всяком случае, по весу он не мог сравниться с тяжестью, давившей мое сердце. Впрочем, последняя тоже стала меньше, чем час назад. У меня было около двухсот долларов, и я боялся, что такая сумма не удовлетворит скваттера.
— Ну, — ответил он после паузы, — конечно, участок и все, что на нем сделано, стоит немало, но я не берусь оценивать сам. Это надо поручить кому-нибудь третьему, хотя бы моему другу, который стоит вон там. Он человек подходящий, потому что разбирается в законах и может правильно нас рассудить.
Так ведь, Джош?
Я был несколько удивлен, что Холт так фамильярно обращается к своему другу, столь похожему на священника, но промолчал.
— О да! — сказал тот. — Я готов оценить ваше имущество, разумеется, с согласия этого джентльмена.
— Какая же ему цена, как вы думаете? — спросил я в нетерпении.
— Я бы сказал, что за все сделанное здесь мистером Холтом достаточной платой можно считать сто долларов.
— Сто долларов?
— Да. Наличными, конечно.
