А я, признаться, подумал, что опять гомункулы подслушивают. Любопытные они, жуть просто. Не были бы еще и исполнительные, выгнал бы к Аштарэту в услужение всех духов.
— Своих выгоняй, моих трогать не смей, — на всякий случай предупредила я. — Так мы, как понимаю, выяснили вопрос, ради которого ты меня утащил из обеденного зала? Я, ты, принц, любовницы… все просто и ясно, как и у всех в договорных браках.
— Не просто и не ясно, — «обрадовал» муж и, развернувшись, снова потянул за собой. На этот раз к одной из беседок.
— Ва-а-арг, ну прекрати уже обращаться со мной, как с нашкодившим ребенком, которого жаждешь поставить в угол.
— Хм… интересная мысль.
— Варг!
— Прости, — он остановился, обернулся и… улыбнулся. Широко так, по-мальчишески весело.
Хм, не поняла.
— А чего это ты такой довольный? — уточнила настороженно.
— Приятно, когда жена ревнует, — все так же скалясь, сообщил мне муж.
— Я ревную? Я?!"
"— А кто‑то, помнится, не хотел привлекать внимание к первому семейному скандалу, — невинно так напомнил мне «шкаф»… с «антресолями», полными бредовых идей.
— Дейс-с-ствительно, — прошипела я, сверля взглядом нахала, который умудрился так вывернуть ситуацию, что неловко стало мне, хотя рыльце в пушку у него. — Идем в беседку! — и, видя, как охотно кивнул супруг, уточнила: — Беседовать!
Едва поднявшись по широким ступеням, поняла, — не для разговоров эти сооружения тут строили. Две скамьи полукругом огибали небольшой каменный столик, на котором стояла корзина с фруктами, приготовленная для гостей, вокруг витал приятный цветочный аромат, а сквозь зелень винограда пробивались лучи Алина, наполняя пространство подвижными световыми бликами.
Красиво, романтично… здесь бы с любимым обниматься, а не отношения выяснять. Но второго мне хотелось значительно больше, чем первого. Следовало прояснить наши отношения с мужем раз и навсегда, и если он сам не дотерпел до дома, где планировала это сделать я, что ж… побеседуем.
— Итак? — сев, я скрестила на груди руки и уставилась на эррисара, который помедлил, словно решая, занять место рядом со мной или напротив, но под моим мрачным взглядом все же выбрал соседнюю скамью.
— Что «итак»? — вскинул бровь он, продолжая нагло улыбаться, что меня бесило все больше.
— Твои любовницы… — подсказала я.
— Ах, да-а-а, — улыбка этого гада стала шире. — Юная снежная девочка ревнует старый страшный «шкаф», ну надо же! Приятно удивлен, — ехидно отметил он, а я таки рыкнула в раздражении.
