— Ладно, — просто сказал мужчина и, подхватив меня за бедра, закинул к себе на плечо так быстро, что я не успела опомниться, как оказалась висящей вниз головой.
— Спятил? Отпусти меня немедленно! — я уперлась руками в его широкую спину, стараясь принять более достойное положение. — Да что ты себе позволяешь, мужлан!
— Успокойся, Белоснежка, — с легкой ленцой в голосе отозвался эррисар. — Я просто хочу поговорить.
— А попросить об этом по-человечески-не судьба? Надо все как у первобытных людей: камнем по голове, чтоб жертва не дергалась, на плечо и в пещеру?
— Хм… заманчиво.
— Что именно?
— Смирная жертва, — усмехнулся муж, продолжая подниматься наверх. — Если б она еще и не пыхтела возмущенно, — протянул он мечтательно, а я поняла-издевается.
— Да какого демона, Варг?! Что случилось? Зачем ты меня схватил и…
— Не пристало моей жене миловаться на глазах у всех гостей с первым ловеласом светлых земель, — совершенно серьезно проговорил супруг.
— Что? — от такого заявления я даже брыкаться перестала.
— Это я миловалась?! Да мы же просто общались!
— А люди говорят другое, — проворчал мужчина.
— Это которые? Рыжие такие, со змеиной натурой и длинным языком? Ты скажи, скажи, мир должен знать своих героев, — сказала со злой насмешкой я. — Да и мне нужно убедиться, что я именно тем говорунам языки укорачивать пойду.
— Быстра же ты на расправу, Белоснежка, — хмыкнул Варг.
— А ты слишком доверчив для эррисара, — парировала я и, треснув его кулаком по спине, потребовала. — Отпусти, мы уже почти на крыше.
Вдруг там кто‑то прогуливается, увидят еще.
— И что? — не понял муж.
— Как что? Неприлично!
— Неприлично, едва выйдя замуж, смотреть влюбленными глазами на всяких левых принцев, позволяя им поглаживать тебя по украшенному моими киритами запястью… драгоценная, — вернулся к прежней теме он, все‑таки опустив меня на верхнюю площадку широкой лестницы.
— Тебе‑то какое дело? — проворчала сердито. — Или предлагаешь мне по твоему примеру любовников к себе домой водить под покровом ночи?
— Что? — на этот раз пришла очередь Варга недоумевать.
— Ничего, — растянув губы в фальшивой улыбке, ответила ему. — Все по-честному… драгоценный. Ты спишь с любовницей, когда в доме невеста. Я милуюсь с принцем, когда муж занят делами… идиллия! — смешок, сорвавшийся с губ, получился нервным.
— Ах, вот оно что, — покачал головой эррисар, разглядывая меня так внимательно, что стало не по себе. — Так значит, это ты была на лестнице, когда Амели приходила.
