Ну, а если всё же чисто теоретически – как разместить на лодке пару тысяч человек, повторяю, если бы это были наши? Нет, не выходит – мы морской убийца, истребитель, а не спасатель.
И что это всякие мысли в голову лезут? Может, просто устал?"
"– Контакт, пеленг 110. Немец всплыл, ходит под дизелем, малым. Слышны звуки пулеметной стрельбы.
На «двадцать первых» были спаренные зенитные двадцатимиллиметровки, убираемые в ограждение рубки.
Так он что там, плавающих американцев расстреливает? Без всякой военной необходимости, просто чтобы по мишеням пострелять? Нет, точно не быть тебе после под флагом ГДР. И жить ты сейчас не будешь: спасать мы не умеем, зато убивать – очень хорошо.
– Михаил Петрович! – вмешивается Кириллов. – Я бы очень не рекомендовал вам этого делать. Он живым пока нужен – кто доложит, что авианосец потоплен именно немецкой подводной лодкой? Чтобы доказательства были, свидетельства всего экипажа, награды.
Если же хоть какая-то информация пройдет, что мы были в этом районе в это время, у СССР будут большие проблемы. Вы знаете, что я в морские дела обычно не вмешиваюсь своей властью, но сейчас именно тот случай. И скажите, что вы будете делать со свидетелями, что немецкая подлодка была потоплена кем-то? Сами всплывете и прикажете перестрелять? Спасти их вы при всем желании не можете, а нашей стране навредите по-крупному.
В конце концов, это не наши люди, и мы за них не отвечаем! Да и после такого немцы вряд ли будут в последние победные дни в плен к союзникам прорываться с боем через нас, как в вашей истории было.
Ну, раз ты «око государево»… Но никто не запретит мне приказать акустику записать подробный «портрет» – сигнатуру именно этой лодки. Поскольку я не забуду, и в следующий раз живым тебя не отпущу.
Уходим на восток. Ближе к Нарвику – тут нам делать больше нечего.
А в это время в Берлине…
…проходили шведско-германские переговоры. Мероприятие настолько рутинное, что даже не засекреченное от широкой публики – в газетах было написано, что обсуждаются вопросы продления торгового соглашения. Более посвященные слышали, что тема здесь политическая.
