Неужели наш Лаврентий Палыч ничего не забывает? Должность такая: «Опознать можете, не всплывая?» Судно опять же новое, не совсем «либерти», а более поздняя версия «виктории», может выдать восемнадцать узлов. Так что погрузка в Нью-Йорке и приказ нам – время выхода, время и место встречи. А у американских берегов даже под перископ всплывать теперь возможны проблемы – там янки порядок уже навели, не то что год назад, и катера-охотники бегают стаями, этих «110-футовых» в нашей истории строили многосотенными тиражами, и только нам по ленд-лизу передали семьдесят штук, а еще «сражающейся Франции» полсотни, и еще прочим желающим, вплоть до бразильцев – и на каждом стоит «мышеловка», ранняя версия противолодочной РБУ, и сонар, так что толпой могут любую лодку запинать – и нас, если обнаружат, конечно, но ведь не обнаружат! Тихие мы очень и на большой глубине.
Всплываем под перископ лишь на время сеансов связи.
В двадцать первом веке было иначе. На глубине выстреливается буй, таща за собой к поверхности кабель.
Сигнал, что антенна наверху – и в эфир на спутник выстреливается сжатый шифропакет, меньше чем за секунду. Так же принимается ответ, затем буй отделяется и тонет, а кабель быстро втягивается назад в лодку. Но нет спутников, а до береговой станции в этом режиме не достать, диапазон УКВ не подходит. Потому ночью выставляем антенну и так же отправляем сообщение, сжатое и закодированное аппаратурой ЗАС (сколько трудов стоило обеспечить, чтобы предки могли это принимать, используя наши компы и изготовленную здесь радиоаппаратуру!).
Несколько секунд еще ждем ответа – поскольку у нас нет фиксированного времени, когда мы слушаем, передачи с берега к нам идут в ответ на нашу «квитанцию», что мы не на глубине, и слушаем эфир. Есть, принято! Уходим на сто метров вглубь и читаем свежие новости, как сводку штаба об обстановке на театре, так и Совинформбюро.
Запеленговать и перехватить наш сигнал теоретически можно. Хотя тоже вопрос – сейчас, когда мы сопровождаем «Локсу», скорее подумают, передатчик у нее на борту (а частоту, вступив в сопровождение транспорта, мы сменили).
Но вот расшифровать послание, обработанное компами двадцать первого века, – ну, тратьте время своих дешифровальщиков, если оно у вас лишнее есть! «Энигма» дает миллионы вариаций – три, четыре ротора, то есть число букв латинского алфавита, двадцать шесть, в третьей или четвертой степени (цифры писались словами).
