Но мы знаем, что это не так, и за вас поручились – но если вы не вернетесь, то помоги нам Бог! А если сделаете, Мечи к Рыцарскому кресту гарантируем!
Старое правило вооруженных сил всего мира, армий, флотов и штабов – быстро исправить и доложить, что всё в порядке. Похоже, что местное гестапо тоже не горело желанием отвечать перед Берлином. Ну, а нам – выполнять, не рассуждая! Вместо прорыва в Атлантику – короткий выход к бывшей нашей же базе. У нас на борту, «для помощи и содействия советом», командир и акустик с U-1506, уже встречавшиеся с русским Подводным Ужасом.
Корветтен-капитан Штрель явно не горел желанием отправляться в этот поход – но ему намекнули, что единственной альтернативой участия для него лично будет гестапо."
"Мы подходили очень осторожно, задолго до места перейдя на экономичный «ход подкрадывания», обходя Нарвик мористее, по очень широкой дуге. У Анденеса, северной оконечности архипелага, мы легли на грунт и заглушили всё, что можно заглушить. И мне пришлось особым приказом запретить Штрелю доступ к любому виду спиртного: он всё время хотел нализаться до скотского состояния и повторял, что Ужас нас сожрет.
И это офицер кригсмарине?!
Для нас лучше, если бы мы не встретили никого. И кригс-комиссар подтвердил бы – мы же не виноваты, что русские успели раньше? Мертвящая тишина, тусклый свет, команда лежит по койкам – мы казались сами себе заживо похороненными. И так четверо суток! Еще три дня – и идем домой.
Но пятого ноября акустик доложил – идет конвой. Русские эсминцы и что-то под дизелем, сигнал похож на «двадцать первую».
Надо было отрываться от грунта и выходить под перископ, но я медлил. В конце концов, мы можем сделать это в последний момент, развив под водой семнадцать узлов и выходя на дистанцию торпедного удара, и после еще останется достаточно энергии для уклонения. Как я после был благодарен Господу, что сделал именно так!
Хороший акустик может примерно оценить расстояние по уровню сигнала. Мы уже могли различить пеленги на отдельные корабли русских.
И тут появился еще один контакт, очень слабый, невнятный, на короткое время. Как сказали акустики, похож, скорее, на турбину, чем на электромотор. И судя по угловому перемещению, достаточно быстрый – словно кто-то, не замеченный нами прежде, сменил позицию в русском ордере, развив большую скорость. Акустик с U-1506 побелел лицом, сказав лишь:
– Это он.
А на Штреля вообще страшно было смотреть.
Мы слушали, как русский конвой проходит над нами, уводя наш трофей.
