"
"Есть версия, что все оказалось гораздо сложнее: и Мале был совершенно здоровехонек на голову, и за ним, якобы одиночкой, стоял обширный республиканский заговор. Не в том дело. Главное, удалось ему такое проделать исключительно оттого, что вся империя, вся ее могучая махина была замкнута на одного-единственного человека — Наполеона Бонапарта. И при отсутствии Бонапарта у пульта управления, едва ли не любой, кому удастся туда пробраться, мог бы невозбранно нажимать кнопки и вертеть рычажки — и махина точно так же работала бы.
Так вот, с Папой в точности так и обстоит. Случись с ним что, тот, кто окажется у рычажков и кнопок, в два счета повернет гигантские шестеренки в обратном направлении. Или, если ему заблагорассудится, пустит механизм вразнос…
Он повернул голову — в дверях торчал лакей. Перехватив взгляд Мазура, изобразил мимикой явную обеспокоенность. Что там еще стряслось?
Мазур встал — никто на него не смотрел — подошел к тонкошеему субъекту неопределенного возраста в белом смокинге, глянул вопросительно.
Тот зашептал:
— Господин полковник, вам трижды за последнюю четверть часа звонила дама… Я говорил, что вы заняты, но она настаивает… Осмелюсь заметить, у нее крайне встревоженный, я бы даже сказал, истеричный голос… Она говорит, что дело крайне серьезное…
— Назвалась? — хмуро спросил Мазур.
— Да, в первый же раз… Мадемуазель Акинфиефф… Право же, господин полковник, кажется, у нее слезы в голосе…
Небрежно отодвинув его в сторону, Мазур направился в кабинет.
Телефон затрезвонил, когда он был еще на пороге. Подскочив к столу Мазур, сорвал трубку и, ощущая некоторое беспокойство, произнес:
— Полковник Иванов, слушаю…
Никогда прежде Таня ему не звонила, вот ведь какая штука…
— Кирилл Степанович? — вопреки своему обыкновению прямо-таки крикнула Таня. — Ну, наконец! Вы заняты службой?
— Вообще-то нет… — сказал он, отметив истерические нотки в голосе, казавшемся оттого чуточку незнакомым.
— Мы можем с вами увидеться срочно? Понимаете? Срочно! Незамедлительно!
— Что случилось?
— Я не могу по телефону! Это все настолько серьезно… Я сейчас в кафе «Антреколь», вы можете приехать?
Ну, если она сидит в дорогом кафе в самом центре города, то ничего жуткого, надо полагать, не произошло.
Однако… Не впала же она в такую экзальтацию оттого, что забыла дома кошелек, и ей нечем расплатиться? Вот сюрпризы…
— Могу, конечно, — сказал он, пытаясь догадаться, что же произошло.
