— Постится, в храм ходит, поклоны бьёт. Говорит — её вина, что не удержала Спиридона и не разгадала сразу же ту Марийку.
— Да какая тут вина, — отмахнулась я, — не виновата она, я так думаю.
— Его высокородие ей так же сказал, да она не слушает.
— Ну, бывает, — согласился Варфоломей. — А чего на Ольгу Дмитриевну бочку катит?
— Так она ей ту Марийку живо напомнила. Всей и разницы, что барыня живая, а та проклятущая — нет, вот и всё. Но так же одевается, так же разговаривает, мудрёные словечки у ней то и дело. И с мужиками крутится, хоть и говорит, что по службе.
А кто видел-то ту службу, никто. Потому и злится. А от дома не откажешь, от его ж высокородия прибыла.
— Пускай со мной сходит в больницу как-нибудь с утра, да хоть завтра, — фыркнула я. — Посмотрит, что я там делаю.
— Не пойдёт, побоится. Может того, побегает по морозу, до церкви Крестовоздвиженской добежит, свечку поставит да успокоится, — отмахнулась Надежда."
"— Ладно, дева, давай-ка, веди нас по дому, гляну я, где тут у вас какая дыра.
Мы отправились все втроём.
Надежда показывала, где что, а Варфоломей осматривал, носом вёл, пальцами трогал, опускался на корточки или даже на колени, и смотрел. Целый час, наверное, мы ходили, и Лукерьи всё это время дома не было. Она появилась как раз, когда он осматривал входную дверь.
— Не возводи, хозяйка, на дом свой напраслину, — сказал ей, как на крыльцо поднялась. — Всё с твоим домом хорошо. Просто нужно кой-что подшаманить, и не будет тепло уходить. Дозволишь?
Она смотрела как обычно — мрачно, исподлобья.
— А где ж я денег-то столько возьму, за такую работу рассчитаться?
— Так Ольга Дмитриевна уже всё оплатила, и с гаком даже.
Тут она воззрилась на меня.
— И что, вы согласны?
— А как же, — пожимаю плечами, как ни в чём не бывало. — Зима долгая, жить всем нужно. И вам, и мне.
— Ну, смотрите, — повела плечами, пошла уже мимо нас в дом, и пробурчала в последний момент: — Делайте, как надо, раз знаете, я на всё согласна.
После осмотра дома Варфоломей собрал нас всех на кухне, велел сесть и слушать и важно сказал:
— Драгоценные мои, работать начнём завтра.
Ольга-свет Дмитриевна, надо полагать, на службу с утра убежит, а вот от вас обеих, — он пристально взглянул на Лукерью и Надежду, — понадобится мне помощь и содействие.
— Чего делать-то, говорите, — тут же отозвалась Надежда.
— Обе маги, так? Да ещё и хозяйки дому этому, верно? — дождался кивков от обеих, продолжил. — Значит, должны вложить кое-что от себя, чтобы заработало-то.
