— Я тоже могу, — влезаю, и смотрю — что ответит.
— Можешь, да только сила твоя больно уж не такая, как все, не поможет в таком деле никак. Ты уже всё сделала, теперь будешь смотреть да радоваться.
Вы посмотрите, какая редкость небывалая — можно смотреть, как другие работают, да радоваться.
— Принято, — киваю я с улыбкой.
Уговариваются о времени, в которое Варфоломей сможет к ним с того берега прибыть, и он поясняет — дело небыстрое, займёт не меньше недели, потому что нужно будет тщательно пройти всю наружную стену, каждую пядь.
Конечно, летом было бы сподручнее, да до того лета ещё дожить надо, верно ведь? Значит, будем сейчас. Я снаружи, одна из вас, а то и обе — изнутри. И помалу сделаем. А печи летом посмотрим, что с ними не так, сейчас уж обойдёмся.
Мне сделалось хорошо — потому что все эти перестановки кровати, конечно же, были на пользу, но проблемы не решали. А теперь, наверное, решим.
— Ладно, поняла я. Обедать давайте, что ли, али это уже ужин у нас, — пробурчала Лукерья. — Надька, что там похлёбка?
— Так стоит, родненькая, как сварилась с утра — так и стоит, сейчас согреем, чтоб горяченького поесть, да и поедим, — Надежда подхватилась и принялась выставлять на стол тарелки, ложки, хлеб и всякие закуски — огурцы солёные да квашеную капусту.
— Вы, Варфоломей Аверьяныч, капустку как любите — с лучком али с брусничкой? — спрашивала она.
— Да как подашь, красота, так и ладно, — усмехался он в усы, а усы и борода у него были холёные, подстриженные, ухоженные.
Лукерья же молча разливала похлёбку, и даже настойку откуда-то из подпола вынула, разлила.
— Благодарю, хозяюшка, без настоечки-то как дело начинать, всё верно, — кивал Варфоломей. — А потом уже как завершим труды наши, так и выпьем.
Выпили и ели, и Варфоломей знай ел да нахваливал. Мол, всё так вкусно, что и пальчики оближешь, и вовсе ум отъешь. Надежда разулыбалась, а Лукерья молчала, но смотреть стала чуть менее сурово. Кажется, её убедили, что Варфоломей безопасен, а от меня не только вред может быть, но и польза тоже.
А после, как поели, я спросила его:
— Ты, Варфоломей Аверьяныч, как домой добираться предпочитаешь? На своих двоих? А то я могу тебя своими путями отвести, раз — и на месте.
Он взглянул с интересом.
— Что же, занятное предложение, занятное. Честно скажу, ни разу доселе так ходить не доводилось. И что же, Ольга Дмитриевна, вот прямо за один шаг отведёшь?
— Конечно, — кивнула я, — дело-то нехитрое.
Вот дожила, уже и дело нехитрое.
