— А что говорят?
— Так что все те дохляки, что на Александровском да Приленском тракте баловали, от него пришли! А Алексей-то Митрофаныч злющий от того, как косолапый по весне, говорит — рехнулись люди совсем! Как упокойничков да ещё там какую дрянь отворотить — всем был нужон, а теперича, значится — злодей злодейский! Вот как так можно-то, да?
— Люди такие люди, — ну а что ещё скажешь-то? — И ты всегда можешь ответить, что обманули, неправда это, и на самом деле всё совсем не так.
— А чего он тогда подался куда-то?
— Так в Александровском он, я думаю — выслеживает тех, кто упокойничков на людей натравливал.
Выследит, поймает и вернётся.
— Хорошо бы поскорее воротился-то, — заметила Надежда. — Пойдёмте, ужин-то готовый уже, вас только и дожидались.
Про ужин — это было хорошо.
— О чём ещё нынче говорят? — спросила я уже за столом. — А то я совсем забегалась с этими ревизорами, которые только и делают, что от работы отрывают.
Надежда моя прямо расцвела — и невзирая на недовольные взгляды Лукерьи, сплетен не любившей и никогда не пересказывавшей, принялась излагать, о чём ещё говорят.
И что же, я вспомнила давнюю идею о том, что слухами в городе необходимо управлять. Напомню завтра Болотникову, потому что — не поймёшь, смеяться или плакать.
Говорили о разном — и что к Пасхе традиционно цены на рынке подскочат, и скоро ли развезёт дороги — всё же, гужевой транспорт в городе основной, и в губернии в целом тоже, железная дорога есть не везде, и не всем по карману. А загрузить свою телегу да самому довезти — это дешевле, проще и понятнее, особенно — если где-то поблизости.
Ещё о том, когда вскроется река — пока то и дело бегают с берега на берег, и телеги гоняют, а вот начнёт вскрываться — и сиди жди, пока лёд пройдёт.
Всё это, конечно, любопытно, но мне-то было интересно послушать о другом.
— А про Черемисина покойного говорят? — это я бросила пробный шар.
Пока его обязанности исполняет заместитель, и губернатор почему-то не торопится утверждать того заместителя в должности.
Смотрит, как справится, или ждёт другую кандидатуру?
— Да разное, — охотно поддержала тему Надежда. — Говорят, что сам он виноват — прикормил в доме чудище заморское, а то чудище ему было не просто так, а для любовных утех, вот.
В этом месте Лукерья уже не удержалась, поднялась.
— Бога-то побойся, Надька, ересь всякую собирать! Больно оно надо Ольге Дмитриевне-то!
— Так вот нужно мне, — вздыхаю, — по службе нужно.
Почти даже не кривлю душой, если что.
