— Тьфу на вас, — Лукерья оглядела кухню, проверила тесто на утренний хлеб и ушла.
Я же посмеялась — знать не знаю, был ли нужен Черемисин обеим дамам-оборотням в качестве источника любовных утех, или же нет. Я скорее в Болотникова поверю — потому что одна из них ему Фанечка.
— Ещё говорят, что чудище души у людей воровало и ему отдавало, вот.
— А ему для чего те души?"
"— А бес его знает, — пожала Надежда плечами. — Но говорят. Марька с Арсенальной вообще выдала, что Марфа Серафимовна-то, кухарка Черемисина, не просто так у него в доме служила, а варила всякие чародейские снадобья для тех самых заморских китаянок, они её и научили, одна и другая.
— Да глупости, Марфуша просто отменно готовит, и все, кто хоть раз её стряпню попробовал, это знают, — возмутилась я.
— Вот, вы это знаете, а Марька-дурища — нет, потому и носит по соседям, — согласилась Надежда. — А сегодня вовсе несусветное сболтнула — мол, Марфу-то Серафимовну прежняя хозяйка чародейству учила, та самая, у кого вы с ней разом-то служили.
Важная и богатая.
— Тоже глупости, — отрезала я. — Не учила Софья Людвиговна её ничему, а вот пироги да всякое другое похваливала, и гости когда к ней приходили, всегда с удовольствием на обед или на ужин оставались.
— Вот, а они с Акулиной трындели, будто та Софья-то и была самой что ни на есть чернокнижницей. Будто у неё была в доме заклятая комната, а в ней по стенам развешаны чучелы, а те чучелы — все те, кто ей дорогу перешёл, в делах ли, в заказах каких или ещё в чём.
Мол, она почто столько денег отдавала то на сирот каких, то ещё куда? Грехи ж замаливала, вот и отдавала половину прибыли, а то и поболее! А кто хотел её обставить, или ещё каким макаром обойти — всё одно в той комнате заклятой на стене рано или поздно оказывались. А как конец-то ей пришёл, так все они явились, как один, встали перед ней и сказали — вот, пришли мы за душенькой твоей, отдавай, наша ты, как есть наша! А она только усмехнулась, метлу вынула из-за печи, что загодя припасла, села на ту метлу, гикнула-крикнула, и только её и видали!
Я прямо заслушалась, честно говоря.
Сказочницей нашей Надежде нужно быть.
— А в делах во всех ей по какой такой причине-то великой везло завсегда? — продолжала тем временем Надежда. — Потому, что враг рода человечьего ей люльку качал, ещё когда младенчиком была, да и после не оставил, так говорят.
