Неужели он, заполняя сейф, предчувствовал появление Анастасии в своей жизни? Да нет, ерунда это, появление ее было абсолютно неожиданным. Тогда что же?
Ответ пришел сам собой и был настолько неприятным и пугающим, что Соловьев даже задохнулся. В его сейфе кто-то хозяйничал. Кто-то открывал его и перебирал папки. Зачем? Простое любопытство? Но кто? И когда? Первая мысль была о предыдущем помощнике. Парень оказался нечист на руку, за это Соловьев и выгнал его. Может быть, перед самым уходом он в отместку решил поживиться чем-нибудь из архива хозяина? Чем же? Что ценного для этого парня могло быть в архивном сейфе Соловьева? Да ничего, это совершенно очевидно.
Но точно так же очевидно и другое: кто-то перекладывал папки, в противном случае стихи Насти не могли бы оказаться так высоко.
Соловьев сделал глубокий вдох, восстанавливая ритм дыхания, и начал методично перебирать все папки. Кажется, ничего не пропало, все на месте, но мелькнувшее было подозрение еще больше укрепилось: порядок, в котором оказались сложены бумаги, явно был кем-то нарушен.
Во всяком случае, переводы лежали определенно не в том порядке, в каком он их туда складывал.
С трудом борясь с нарастающей тревогой, он снова сложил архив в привычном порядке и запер сейф. Перечитывать Настины стихи и записки ему уже не хотелось. Тут же вспомнились ночные страхи, когда ему мерещились шорохи и звук шагов. Так, может быть, не мерещились? Но что у него можно искать? Чушь какая-то. Бред. Глупость.
Но папки лежат не в том порядке…
Он решительно нажал кнопку, вызывая помощника.
Андрей появился через полминуты.
– Слушаю, Владимир Александрович.
– Я подумал, что мне, наверное, тоже имеет смысл застраховать дом, – сказал Соловьев, стараясь не глядеть на помощника слишком уж пристально. – Свяжитесь, пожалуйста, с нашим соседом Женей Якимовым, выясните у него, как он договорился с Анастасией. Может быть, она оставила ему свой служебный телефон. Если оставила, то позвоните ей и скажите, что я прошу прислать представителя.
Если же нет, то попросите Женю сказать ей, когда она с ним свяжется, что я тоже хочу заключить договор.
– Хорошо, Владимир Александрович, я все сделаю. Но…
– Что? Вам что-то непонятно? – спросил Соловьев, может быть излишне резко, потому что лицо Андрея неуловимо изменилось и стало вдруг слегка обиженным, словно его незаслуженно упрекают в тупости и непонятливости.
– Мне казалось, раз Анастасия Павловна ваша давняя знакомая, у вас должен быть ее телефон.
