Приходится себя проконтролировать, чтобы не выкинуть чего-то подобного.
Сердце колотится как при беге, торопливо поднимаю стекло. Мы со Смолиным вдруг бегло переглядываемся, совершенно случайно, как обычные люди в момент диалога, и в голове всплывает: «Ничего такой».
Я быстро перевожу глаза на дорогу.
— Так его! А кстати, это кто? — все еще на адреналине выпаливаю весело.
— Эм. Один друг.
— Друг? — Мои брови летят вверх, я поворачиваюсь к Смолину всем корпусом: — Кто ж, по-вашему, враг, если это друг?
Машина тем временем замедляется, мы возвращаемся к обычному городскому вождению.
— Длинная история, Элина Станиславовна. Как насчет того, чтобы оставить случившееся между нами? — улыбается он. На этот раз натянуто, привычно вымученно.
Становится равнодушным, каким был с самого начала. Переживает, видимо, что я солью заезд начальству.
Ни намека на флирт или что-то в этом роде. Ни взгляда, ни интонации... Ох. Внутри печет от утроившегося интереса.
Стоп.
Нет-нет-нетушки!"
"С ужасом качаю головой. Лучше бы подкатывал, ей-богу! Загадочно-печально-прохладный голос Смолина мгновенно разжег пламя незаслуженной симпатии.
Согреть отстраненного мужика. Доказать, что он хороший и нужный. Спасти любовью. Какой соблазн — снова с размаха на те же грабли, и лбом. Да так, чтобы в ушах звенело пару месяцев.
Ни за что на свете.
Как взрослая женщина, я делаю выводы: симпатии нет, поэтому и думать нечего.
— Это смотря что мне за это будет, — говорю ровно. Без тени кокетства.
Смолин усмехается.
— А чего бы вы хотели? — уточняет со снисходительной издевочкой.
Я вспыхиваю от негодования! Уже что-то там себе нафантазировал? Заметил, что мне понравилась его победа? Перья распушил, посмотрите на него. Дергаю плечом.
— Сметы сегодня.
Он цокает языком с явным разочарованием.
Ликую!
— Вот зараза.
— Что вы сказали?! — хмурюсь я.
Все та же белая иномарка равняется с нами, но отчего-то есть стопроцентная увернность, что заразой обозвали именно меня.
Неадекват в бешенстве, требует реванша.
— Элина, опустите стекло, будьте добры.
Слушаюсь.
— Извините. — Смолин наклоняется ко мне насколько возможно, прочищает горло и орет грубо, низко: — Ты, тварь конченая, приезжай вечером на кольцо. Слышь?! Погоняем! Сейчас, блядь, отвали, я на работе!
Лично я бы послушалась.
Вблизи от него и правда пахнет маслом и незнакомой мне туалетной водой, столь же резкой, как тон голоса. Смолин возвращается на место ни секундой позже, чем следовало бы.
Неадекват усмехается, кивает.
