Утром виделись, когда он сменил сына за рулем фуры. Тогда я отца Платона интересовала едва ли.
— Егору нужно хорошо выспаться этой ночью, юная леди, — говорит он мне. — Если ты понимаешь, о чем я. И подкопить сил.
Вот откуда у Платона этот злобный тон на ровном месте — от папаши достался."
"— Эм. Не трахаться этой ночью с Егором. Все поняла, — отвечаю бодро. Поднимаю ладонь, дескать, клянусь.
Смолин останавливает на мне долгий хмурый взгляд, потом кивает.
— Прошу прощения за резкость. Редко в этих местах попадаются румяные леди, надо пояснить, что к чему.
Это сложный спорт, тут люди погибают.
— Не знаю, с чего вы взяли, что я шучу, — говорю совершенно спокойно. — Моего образования достаточно, чтобы понимать такие вещи.
— И эта прискакала, придется еще одну лекцию читать, — сокрушается он, кивая куда-то мне за спину.
Оборачиваюсь и вижу блондинку. Узнаю мгновенно — та самая, которую целовал Платон после любительского заезда. Получается, лекцию Игорь Смолин собирается еще и сыну читать?!
Девица одета в черный комбинезон с логотипом Охотников.
Такие у всех, кроме меня. Вот как. Платон за сутки в дороге как-то забыл упомянуть, что она снова в команде.
— Чокнутая на всю головушку стрекоза, — цокает языком его отец.
— А что вы ее просто не выгоните? — спрашиваю. — Она ведь предательница!
— Папаша ее важная шишка, такую попробуй выгони, — вздыхает Смолин.
Я снова оборачиваюсь и разглядываю девушку. Высокая, стройная, при этом фигуристая. В длинные волосы вплетены красные пряди. Кукольное личико.
Ясно, какие Барби нравятся Платону, и его сложно не понять. Внешне я тут, очевидно, не конкурирую. Будучи мужиком, сама бы вряд ли повелась на сварливого эколога в длинной юбке, хоть и розовой.
Егор появляется со стаканчиком кофе, но не успеваю сделать и пары глотков, как к нам подходит Платон с ключами от машины.
— Погнали.
***
— Любая раллийная гонка начинается с записи стенограммы по боевым спецучасткам, — болтает Егор, пока мы идем к машине одного из механиков. — Падай на заднее сиденье.
Платон садится за руль, пристегивается, Егор — рядом с ним, делает то же самое. Я со своим кофе следую примеру.
— А разве не на Акуле нужно это делать?
— Необязательно. Тем более Акула переобувается. Мы поедем не быстро, не бойся.
Платон прогревает движок. Говорит убийственно ровно, словно я для него место пустое:
— Неважно, на какой машине писать стенограмму, в гонке по-любому все будет иначе. Натренироваться невозможно. Наша цель — ознакомиться с ландшафтом.
