Скрючился полусидя между сиденьями, потом пересел в кресло. Неотрывно смотрел на Элю.
Завтра после гонки кого-нибудь прямо здесь себе найду и выебу. Из ушей уже пар идет. Где там Юляшка?! Тут уж не до гордости, когда колом стоит на девушку мечты брата.
Стекло внутри перемалывается, когда вижу его.
— Красота невообразимая! — восхищается Элина.
Ну да, вокруг елки.
Егор рассказывает про трассу, которую кинули через заброшенный завод и парк, виды крайне интересные. Расстарались в этот раз.
— Поехали с нами записывать стенограмму, поглядишь как раз.
— А можно? — Она бросает взгляд не меня. Робкий, чуть напуганный.
Блядь, самая хуевая ночь в моей жизни — сидеть и смотреть на девицу, которая спит с моим братом. От осознания этого голову ведет.
Троит. Троит, мать твою.
Егор ее целует, а я сжимаю кулак. Автоматически происходит.
— Сколько всего экипажей? — спрашивает Элина.
— Пятьдесят.
— Ого!
— Полнолуние притягивает идиотов. — Поднимаю глаза, она свои тут же отводит.
Мы пили кофе в шесть, когда в мотель прибыла команда.
Я как раз спросил у Эли, как спалось, она ответила, что ужасно. Я согласился. Марсель остановил тачку напротив и посигналил. Отец сел в руль фуры, мы с Элиной разошлись по машинам.
— Едем или сначала завтрак? — уточняет Егор.
Нужно записать стенограмму как можно быстрее.
— Сейчас. Возьму машину у парней.
Брат отправляется за кофе для своей принцессы. А я пялюсь на своего эколога. Ударяю пару раз по груди, чтобы снизить накал. Мне кажется или Элина растеряна?
Черт возьми, она так меня бесит, до зубовного скрежета, при этом я бы проехал с ней всю страну, от Владика до Питера.
Глава 27
Элина
Синюю трехлитровую Акулу выгружают из фуры медленно и бережно, как настоящее сокровище. На тачке куча наклеек, зато нет госномера. Полагаю, субару и техосмотр не пройдет. Такие не ездят по городу. Таким запрещено.
Переделанная вся: мощный каркас безопасности, мотор на двести тридцать лошадей. Передние сиденья — жесткие, спортивные, с пятиточечными ремнями безопасности.
Задних — попросту нет.
Приборная панель непонятная. Дух захватывает от безумной мощи. И когда колеса Акулы касаются снега, в душе поселяется тревога.
Механики носятся, разбивая лагерь под широким шатром. Игорь Смолин, который по совместительству еще и главный менеджер, ходит вокруг, покрикивает. В какой-то момент мы встречаемся глазами, он хмурится сильнее и стремительно приближается.
— Элина, — фыркает обличительно.
— Верно. Еще раз здравствуйте, — улыбаюсь я.
