Мы зашли далеко, и продолжать делать вид, что все как раньше, — теперь гораздо сложнее.
В какой-то момент он съезжает с трассы, выходит из машины и осматривается. Изучает грунт, судя по всему. Егор быстро поворачивается, притягивает меня к себе и целует.
— С ума сошел! Тебе нужно сосредоточиться! — взрываюсь, отшатнувшись."
"Сама себя не понимаю. Почему все будто на грани? Откуда эти чертовы ощущения, словно я неделю ничего не ела и теперь плыву от слабости?
— Да не бойся ты так, — смеется он. — Дядя Игорь тебе наговорил чего-то? Забей, все будет нормально.
Маленький поцелуй на удачу. Ну же! — Егор широко улыбается. Тычет пальцем в щеку.
Платон идет по дороге вперед. Я быстро чмокаю и сразу смотрю на него — он уже повернулся обратно. Сердце долбит о ребра гулко и технично.
Платон садится в машину, на меня внимания не обращает совсем, поясняет Егору что-то по погоде и ландшафту. Братья включаются в активные рассуждения по поводу скорости и маневров.
А у меня кружится голова. Наблюдаю за Платоном. Как сжимает и плавно крутит руль, какие длинные у него пальцы.
Четкий профиль, ровный крупноватый нос, совершенно обыкновенные тонкие губы, которые я не отличила бы от других и из десятка вариантов. Платон вообще не красавец по моим стандартам. Черная толстовка, черный жилет. Резковатая туалетная вода. Сердце сжимается от мысли, что хочу быть с ним.
Тяга становится сильнее, она глупая и бессмысленная, она приведет к новой боли и разрушению. Мы как минимум не во вкусе друг друга. Он мамина корзиночка, что живет в гараже.
У нас обоих есть Егор! И Платон им дорожит точно больше, чем какой-то там телкой. То, что я испытываю, — наверное, гнусная похоть, которую нужно побороть. Что ж так кожа-то горит, зачем это?
Жила себе жила, а потом умом двинулась.
Что же я наделала?
Платон ведет себя так, будто меня не существует. Егор весело подмигивает и просит еще чуть потерпеть.
Машина снова останавливается, братья выходят на улицу, рассматривают трамплин. Я тоже выхожу, чтобы глотнуть воздуха и сделать пару снимков.
Мимо проносятся несколько тачек.
Егор просит сделать фотографию — слушаюсь.
Потом он просит Платона сфотографировать нас вместе. Тот ни о чем не просит, но просьбу выполняет.
В лагерь я еду с непрекращающимся гулом в ушах.
***
Остаток дня мы с Платоном, к счастью, не пересекаемся, и становится полегче. Он общается с другими спортсменами и их командами — многих знает. Крутится вокруг Акулы, осматривая ее снова и снова. Откровенно любуясь.
