Оба так напсиховались, что злобно молчим. Вот характер! Бесит. Дышим шумно и нервно.
Вместе смотрим фильм на ноутбуке. Друг на друга — не смотрим.
Мое сердце колотится очень быстро, и ничего с ним не поделать. Я ночевала с Тимуром, разумеется, но это было так давно. И будто не так остро. Кабина вдруг кажется какой-то крошечной. Иногда, когда музыка в кино стихает, слышно дыхание Платона, и у меня натурально скручивает желудок.
Определенно, эту ночь я не забуду никогда в жизни. Даже когда выйду замуж и нарожаю много детей, буду вспоминать ядреный коктейль из страха, адреналина и бесстыжего восторга.
И еще — из желания, чтобы утро не наступало.
Странное, дрянное желание. Ведь нам с Платоном обоим... так жестко и неудобно.
А потом главные герои на экране начинают заниматься любовью, и кабину заполняют их горячие, правдоподобные стоны.
Глава 26
Платон
Я смотрю в небо через тонированное стекло мазды Марселя.
Погода меняется стремительно, а вместе с ней и трасса. Каждый пилот поедет по своей собственной, эксклюзивной дороге.
Повторений не будет.
Пятьдесят экипажей в полной боевой готовности уже ждут квалификационный заезд, по результатам которого пилоты выберут стартовые позиции в завтрашней гонке.
Марсель оборачивается:
— Платон, все ок?
— Егор прав, сразу ставим шипы. Снега пиздец навалило.
— Ага.
Мы прибываем на точку сбора в одиннадцать. Северное солнце из последних сил пытается слепить, а я — не контролировать, как отец паркует фуру. Хочу показать себе самому, и Москве заодно, что все ее рассуждения про мою душу — чушь собачья.
Полная и беспросветная тьма, в которой она блуждает вслепую.
Никаких базовых проблем с безопасностью у меня нет и не было.
Батя, твою мать!
Подбегаю и машу, показывая, что уходит влево.
А вот и Егор. Пока гнали, он был делом занят — действительно важным. Помимо прочего, договорился со знакомыми, и его прокатили по трассе. Утром я получил подробную запись и, отдыхая на заднем сиденье мазды, просмотрел видео на четыре раза.
Увидев Егора, ощущаю радость и благодарность.
Изо всех сил надеюсь, брат не заметит, как быстро я отвожу глаза, когда он приближается. Протягиваю руку, которую он с хлопком пожимает. Совесть впивается серпом под ребра, глотаю холодный воздух.
— Выглядишь хреновенько. Привет!
— Спал в машине, — зеваю. — Еще не проснулся.
Егор запросто протягивает свой кофе. Я беру, делаю глоток побольше.
— Агаевы на месте?
— А как же. Я глянул так, издалека, — качает он рукой в воздухе. — У них троит мотор.
