Платона нет, зато есть официант, который убирает тарелки, вытирает со стола. И оставляет шоколадку.
— Мы не заказывали, спасибо, — говорю я.
— Это от заведения, — улыбается он. — Такие девушки в нашей глуши большая редкость. Хотите коктейль?
— Спасибо, ничего не нужно, — криво улыбаюсь я.
Выпить неизвестный напиток в этом богом забытом месте — «прекрасная» идея.
Официант появляется с красно-желтым коктейлем через минуту, присаживается за стол и собирается продолжить беседу.
Я же немедленно отправляюсь на поиски Платона.
Он обнаруживается на крыльце, говорит по мобильнику.
Встаю совсем близко. Смолин бросает вопросительный взгляд, тогда я просто беру его за плечо и произношу губами:
— Меня клеят.
Он резко оборачивается, заглядывая в кафе. Потом приобнимает меня за талию, максимально аккуратно, не лапая, и я прислоняюсь к нему. Закрываю глаза на несколько секунд, ловя момент. Внутри слово перышек набросали, мягко-мягко, хотя Платон и вещает на русском сдержанно-матерном, обсуждая со своим механиком какие-то детали.
Странное ощущение. Вовсе не хочу, чтобы он с кем-то конфликтовал из-за меня, особенно дрался (тем более перед заездом, боже упаси), но Смолин ведет себя так, будто его защита — не обсуждается. Это очевидно для меня и окружающих. И от этого становится спокойно.
Глупая, глупая Элина.
Он провожает до номера, расположенного на втором этаже. Дальнобойщики предпочитают ночевать прямо в фурах на парковке, поэтому небольшой отель практически пуст. И сильно потрепан.
Но смущают меня даже не странный запах, плесень в ванной и следы клопов на стенах.
Дверь. Хлипкая, замок выглядит так, будто его недавно выламывали, причем успешно.
Брат всегда говорил: самое главное — это моя безопасность. Здесь нельзя идти на компромиссы. Та шоколадка так и осталась на столе, нетронутая, хотя мы час гуляли, и когда вернулись, в кафе было пусто. Я не знала, стоит ли ее брать: не хотелось обидеть хозяев отказом, но и намекнуть на расположение тоже не дай бог.
В итоге, наскоро приняв душ, я переодеваюсь в широченный спортивный костюм и замираю в комнате, прислушиваясь.
Голоса в коридоре. Мужские. Смех.
Блин блинский.
Смолин, видимо, сумасшедший, если думает, что я стану ночевать здесь одна! Я ошиблась — он не пытался навязаться в мою постель, свою боевую раллийную Акулу в жизни не оставит.
Ее, значит, не оставит, а меня — запросто?
Я накидываю куртку и выхожу в коридор. Тот самый официант и еще двое стоят прямо рядом с дверью номера, здороваются.
