Она просто поставила их в известность о том, что выходит замуж, собрала вещи и переехала к Смысловскому. В тот же день они подали заявление. Косые взгляды работниц загса Веронику не трогали – она их попросту не замечала.
Но родственники не сдались – теперь Надя с папой ловили ее в перерывах между лекциями и всеми силами и средствами пытались «не допустить этого безумного шага». Надя внушала сестре, что, выходя замуж за старика, та наносит непоправимый урон семье, но Вероника не следила за ее логическими построениями.
Потерпев поражение, родственники принялись штурмовать на другом фронте. Они приехали в академию к генералу и стали доказывать ему на примерах, что Вероника никуда не годная хозяйка. Они же не знали, что Смысловский уже полгода ест приготовленные ею пироги и котлеты! А когда начались намеки на то, что у Вероники проблемы с психикой, генерал попросил будущих родственников удалиться.
…Вероника очень боялась первой ночи с ним. Ей казалось, что у стариков все не так, как у молодых мужчин, и она испытает отвращение к интимной жизни.
…Они лежали рядом в полной темноте, и он долго рассказывал ей забавные истории из своей жизни. А потом его губы коснулись ее ладони.
Отвращения не было, как не было и восторга, который она испытывала с Костей. Тогда она достигала небес и слышала пение ангелов; соединиться с Костей значило для нее заглянуть в замочную скважину рая и убедиться в том, что жизнь вечна.
Смысловский был опытным и нежным любовником, и Вероникино тело отвечало ему, но эти отношения никак не затрагивали ее души.
Да и как можно тронуть то, что умерло и сгорело?..
Они жили очень дружно. Поскольку Вероника по-прежнему обращалась к Смысловскому на вы и по имени-отчеству, он тоже стал называть ее Вероникой Васильевной. Он работал, она училась в институте и занималась домашним хозяйством, а летом, переехав на большую генеральскую дачу в Васкелово, с удовольствием возилась в огороде и выращивала невиданные урожаи огурцов.
Чтобы тренировать руку, она взялась за шитье, и это занятие неожиданно увлекло ее.
Заметив это, генерал за бешеные деньги купил ей электрическую швейную машинку «Веритас», и теперь по вечерам она шила одежду по выкройкам из «Бурды». Получалось замечательно – хотя она и лишилась твердой руки, зоркий глаз никуда не делся. «Пока не делся», – суеверно поправляла себя Вероника, боясь, что судьба вскоре изобретет что-нибудь новенькое, что лишит ее возможности шить.
