Давай топай на рентген.
Облокотившись на подоконник, бабка наблюдала, как Вероника неловко вылезает из кровати.
– Ну вас к такой-то матери! Учишь вас, недоумков, учишь пропедевтике. Перкуссия, пальпация, аускультация. Больных специально подбираешь, чтобы вы узнали, где сухие хрипы, где влажные, как порок сердца по слуху определить. И толку? Все равно вы сразу за рентген и УЗИ хватаетесь. А я что, хуже вас?
Вероника не решилась возразить воинственной профессорше, что лично она изучает физикальные методы исследования с великим вниманием.
– Халат надень, кобыла. – Профессорша помогла накинуть халат на сломанную руку. – Что за молодежь пошла: мало того что под машину лезут, так еще и поправиться после пустяковой травмы без приключений не могут. Хватит болеть уже!
Рентген показал тяжелый ушиб легкого, усугубившийся пневмонией.
Но то ли старая профессорша была ведьмой, то ли помогли дефицитные антибиотики, раздобытые Смысловским, только через десять дней с легкими все было в порядке.
Но это был еще не конец испытаний.
Когда сняли гипс, выяснилось, что кости руки срослись неудачно, кроме того, врачи не заметили повреждения одного из нервов. Ведущие травматологи и нейрохирурги внимательно изучали снимки, щупали руку, стучали по ней молоточками и кололи иголками, но приговор их был однозначным: Вероника не сможет владеть рукой так, как прежде.
Нет, рука не повиснет безжизненной плетью – потренировавшись, Вероника сможет писать и полностью обслуживать себя в быту, но о тонкой работе придется забыть…
Она вспомнила слова Смысловского: жизнь всегда найдет твое больное место и придумает, как нанести по нему удар.
Теперь ей придется отказаться от единственного, что придавало ее жизни хоть какой-то смысл, – от хирургии.
Вероника стояла на Пироговской набережной, всерьез раздумывая, не сигануть ли в Неву. Она только что вышла от профессора Сергеева, лучшего в стране специалиста по периферическим нервам. Консультацию устроил, конечно же, Смысловский. Профессор Сергеев не оставил ей никаких надежд: «Я напишу вам рекомендацию в санаторий на грязелечение, но эффект, сразу предупреждаю, будет незначительный».
Вот и все… Вероника облокотилась о перила и попыталась закурить. Спички на ветру моментально гасли, и пришлось бросить это занятие.
«Что же мне теперь делать?.. Заниматься хирургией вопреки всему? Но хирург без рук не то же самое, что Маресьев без ног. Учиться на терапевта? Там столько писанины, а я не смогу писать много и быстро.
