Волков бросился поднимать упавшую девушку, судорожно вцепившуюся в свою сумочку. Не узнав его, она рванулась, но он держал крепко.
— Тоня! Не бойтесь, это я, Антон!
Не обращая внимания на расползавшихся грабителей, он потащил ее к калитке, толкнул к крыльцу:
— Бегите домой, я скоро!
Вернувшись на место схватки, он там никого не нашел. Подобрал какие-то смятые затоптанные бумажки — возможно, они помогут отыскать нападавших, — и пошел обратно.
Тоня сидела в прихожей на стуле. Губы ее мелко дрожали, на коленях стояла раскрытая сумочка, из глаз катились слезы.
— Ну-ну, все обошлось, — помогая ей снять пальто, приговаривал Антон. — Ну, что вы, право? Пойдемте на кухню, чаю выпьете, успокоитесь.
Он поставил на плитку чайник, скинул на свободный стул пояс с кобурой, расстегнул воротник гимнастерки. Чайник начал закипать, пока он резал хлеб и сало. Тоня молчала.
— Садитесь к столу, — позвал он, наливая чай. Подняв глаза, увидел, что она беззвучно рыдает, закрыв лицо ладонями.
— Чего такое? — он присел перед ней на корточки, пытаясь отвести ее руки в стороны, заглянуть в лицо, увидеть глаза.
— Что случилось? Ну, нет их больше, нет. Прогнал!
— У меня карточки украли… Они… — Тоня вытерла мокрые щеки ладонью и смущенно попросила. — Отвернитесь, я умоюсь.
Волков сел к столу, сделал ей бутерброд, положил его рядом с чашкой. Как она теперь станет месяц жить без карточек? Как?! Новые никто не даст. Придется подкармливать, но согласится ли она, и как бы это ей поделикатнее предложить?
— Все сразу, — садясь к столу и стараясь не смотреть на хлеб и сало, почти прошептала Тоня.
— И уволили и карточки украли.
— Как уволили? — ошарашено поглядел на нее Антон. — За что?
— Не знаю, — она махнула рукой и снова вытерла скатившуюся по щеке слезинки. — Вызвали в отдел по найму и уволили. А потом эти встретили и давай сумку вырывать, а там были карточки на месяц, еще не отоваренные."
"— Подождите, — повинуясь внезапной догадке, Волков пошел в прихожую и достал из кармана шинели подобранные им в снегу бумажки.
Принес, положил перед ней. — Это?
— Где вы их нашли? — расправляя смятые листочки, сквозь слезы улыбнулась Тоня. — Я уж думала, все, пропадать придется.
Постепенно она успокоилась, выпила чаю и, отвечая на осторожные вопросы Антона, рассказала о себе. Родителей не помнила, мать умерла давно — простудилась, слегла и больше не встала. Воспитывалась Тоня в чисто женской семье — у бабушки и теток, не пожелавших расставаться с ней и отдать ее отцу.
