А провожал доктор, который, как оказалось, хорошо знаком с местными улицами.
Он всю дорогу говорил. Шутил что-то, но Кэтти слушала вполуха.
– Здесь я вас оставлю, – доктор поклонился. – Было приятно познакомиться. Жаль, что при подобных обстоятельствах. Но мы еще встретимся.
– К-конечно. – От страха Кэтти стала заикаться.
Келли ждала на углу. Обняла, поцеловала, коснувшись мокрыми губами щеки. И шепнула:
– Давай, подружка. Приобними. И не трясися так.
Кэтти пыталась. Бояться темноты? Улиц? Да она выросла на улице.
И в кармане нож держит. Но каждый шорох, каждая тень бьет по сердцу.
– А ты хороша, лапонька, – Келли вот не боится. Она привычно пьяна и тем счастлива.
Сколько ей заплатили? Прилично.
Главное, Келли будет молчать. Она такая, даже с пьяных глаз болтает осторожно.
У Келли собственная квартирка… и рыжие, яркие волосы. Но это совпадение. Разве стоит обращать внимание на глупые совпадения?
9 ноября 1888 г., Лондон, Ист-Энд
Джона Маккартни мучил ревматизм. Кости чуяли зиму и спешили отозваться на затяжные ноябрьские дожди.
В комнате круглыми сутками горел камин. Джон убирал пепел сам, аккуратно выгребая кривой кочергой, и любое, самое ничтожное движение отзывалось болью в суставах. Джон терпел. Ревматизм терзал его с довольно ранних лет, и, несмотря на все лекарские ухищрения, болезнь не собиралась отступать. Потому Джон плюнул на лекарей и взял себе за правило растирать кости бараньим жиром, настоянном на безоаровых камнях и травяной смеси. Боль когда исчезала, а когда и нет. В таких случаях Джон глушил ее дешевым виски.
Ну или чем придется.
Сегодняшний день обещал быть мерзким. И застонав – кочерга имела немалый вес, – Джон распрямился. Он окинул свое жилище придирчивым взглядом, отметив, что обычный, в общем-то, беспорядок разросся вовсе уж неприлично.
Джон вздохнул и крикнул:
– Томми!"
"Томми Боуер, числившийся помощником управляющего, тотчас явился на крик.
– Томми… – Джон крякнул, прикинув, к кому бы из жиличек отправить парня.
Салли? Месяц как просрочила плату.
Но ее подружки обещались выплатить… и характерец у Салли склочный. Сволочной даже.
Мэгги? Мрачная рожа. И вечно плачется на здоровье. Хватит на комнату и одного больного.
– Мэри Келли знаешь? – поинтересовался Джон, опуская тело в кресло. В поясницу стрельнуло болью, и шею зажало крепенько.
– Такая рыжая? С косой?
– Рыжая. С косой.
Мэри Келли появилась в доме недавно, где-то с полгода как. Она была относительно молода – двадцать три исполнилось – и хороша собой.
