Невысокая, плотно сбитая, Мэри умела смеяться так, что даже у Джона, давным-давно переставшего обращать внимание на баб, замирало сердце.
И оттого прощал он ей просроченную плату.
Но совсем распускать не следует.
– Пойди к ней. Скажи, чтоб сегодня долг вернула. А если нет, то пусть тащит свою задницу сюда.
Мэри будет убираться в комнатушке, шутить и смеяться, рассказывать о том, как ей жилось в Уэльсе. И как матушка продала ее в бордель, но Мэри не обижается. В борделе было весело, пока хозяин не сменился.
Когда ж сменился, она сбежала с клиентом во Францию. А уже оттудова и в Лондон.
Сказки ее Джон выучил наизусть, но оттого слушать их было лишь интересней.
И поджидая гостью, Джон Маккартни, домовладелец, прикроет глаза. Его помощник спустится на первый этаж и решительно постучит в дверь комнатушки. Ответом ему будет молчание.
Но Томми точно знает, что Мэри дома. Он видел, как Мэри возвращалась, и не одна. А ведь обещала, что этот вечер проведет с Томми… обманула.
И если так, то пусть сама со стариком Маккартни разбирается.
Томми пнет дверь и выйдет во двор. Он обойдет дом и, оказавшись с другой его стороны, постучит в узкое окошко.
– Эй! Подъем!
Ему будет видна часть комнаты и кровать, и лежащее на кровати тело. В общем-то, картина самая обычная, Мэри Келли случалось перебирать с выпивкой, но Томми вдруг испугается. Он отскочит от окна и опрометью бросится к хозяину.
А Джон, вместо того чтобы обругать Томми за тупость и леность, скажет:
– Ломай дверь.
Нет, погодь. Сходи-ка поищи мистера Дью. Уж если что, так лучше по закону.
Уолтер Дью, местный констебль, на зов явится незамедлительно. Приглашенный плотник, оценив дверь, пусть старую, но крепкую, выполненную из корабельных досок, предложит высадить окно. Маккартни согласится.
Первым в окно пролезет констебль.
Он сделает ровно три шага к кровати и тотчас вернется к окну:"
"– Врача зови! – крикнет он.
И Маккартни сам, забыв о ревматизме и недоверии к докторам, кинется за врачом.
Констебль останется в запертой комнате.
Спустя четверть часа в комнату войдет доктор Джордж Багстер Филлипс, а немногим позже – инспектор Абберлин, которого Дью не осмелится не впустить.
«Поверхность живота и бедер была удалена и брюшная впадина освобождена от кишечника. Груди были отрезаны, руки – искалечены несколькими зубчатыми ранами, лицо изрублено до не распознавания особенностей, ткани шеи разрублены до позвоночника.
