Абберлин не поверит фактам, поскольку не ждет их, но догадки и подозрения лишь подхлестнут его к действию. Что, собственно говоря, мне и нужно.
– Обычно он – замечательный человек. Чуткий. И добрый. Умен, пусть бы и говорили, что его брат умнее. Это ложь. На Альберта… – Я замолчал, позволяя оценить оговорку, свидетельствовавшую о высочайшем волнении. – На мистера Смита возлагают большие надежды, но… он болен. Не разум, но тело. Я ведь рассказывал тебе о своей теории?
– Рассказывали.
Он встал перед дверью, словно заслоняя от меня Кэтти.
– Он был рожден в роскоши. Он может получить едва ли не все, что только пожелает. Возможно, поэтому желания его столь странны. Кабаки с дурной репутацией. Опиоманы. Игроки. Воры. Люди недостойной репутации. Он теряет голову, неспособный управиться с этим голодом. А когда не имеет возможности утолить его, то впадает в буйство. Но… он не убийца.
Тишина.
Шелест дождя. А я и не заметил, когда он начался. Звон посуды. И голосок, напевающий песенку. Складывай мозаику, Абберлин.
Ты ведь веришь мне? Я вижу по глазам, что тебе хочется поверить.
Но здесь я не могу помочь. И часы остаются в кармане жилета.
С ними было бы легче. Попробовать все же? А если Кэтти увидит?
– Спасибо, док, – отвечает Абберлин. – Я ценю вашу помощь. Но уже поздно. Вам, наверное, пора.
Этот намек сложно не прочесть. И я откланиваюсь. Абберлин берется провожать. Мы некоторое время идем молча. Дождь стучит по черному зонту и скатывается под ноги. Грязные лужи не отражают ничего, и лишь по влажным стенам скачут отсветы редких фонарей.
– Твоя невеста очаровательна. – Я нарушаю молчание. – И это совершенно меня не касается, но…
– Она подрабатывала на улице? Вы это хотите сказать? – Никакой злости, Абберлин сдержан. – Я в курсе. Для меня это не имеет значения. Лучше приторговывать телом, чем душой или разумом."
"Моя теория обращена против меня же? Тонкий ход. Я смеюсь, показывая, что сполна оценил шутку. Но Абберлин серьезен.
– Что ж, если ты отдаешь себе отчет в том, что собираешься сделать, то мне остается лишь поздравить тебя.
Она показалась мне милой девушкой. И сказать я хотел иное… уезжайте. Завтра же, Фредерик. Твои мысли слишком опасны… для нее тоже.
– А если я ошибся?
Дождь прекращается, и на потемневшем небе проступают звезды. И я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз глядел на небо.
– Если ты ошибся… с одной стороны, это хорошо. С другой… она ведь была на улице, верно? И она красива. Куда красивей остальных.
