В какой-то момент из небытия меня выдернул знакомый уже голос старика:
— Господин Первый советник…
— Зачем ты опять притащил сюда ребенка! Ему здесь не место!
— Так он скучает по мамке-то! Что я могу сделать?
— Убрать его оттуда! Алисе нужен покой, а не детские крики!
— А она что — не скучает, по-вашему?
— Алиса без сознания! И этот ребенок…
— Она же мама! Конечно, она скучает!
Ребенок? Я потянулась навстречу, когда услышала озадаченное детское «А-а?»
Но сделать все равно ничего не смогла, даже крохотного микродвижения.
От этого на меня накатило отчаянье, черное, слабое. Я почувствовала себя закованной в смолу мухой. Было муторно и плохо. Захотелось отключиться, чтобы этого не чувствовать.
— Давай его сюда, — устало сказал после паузы мятно-перечный мужчина. — Почему он так дергается?
Ноздрей коснулся запах чего-то сладкого, младенческого. Захотелось потянуться к этому запаху, прижать его к себе, как я делала когда-то. Точно, делала!
— А-а? — прозвучало совсем рядом. — А-н-н-а!
По лицу пробежал поток воздуха, и еще один.
Как будто малыш сучил ножками прямо надо мной. Стоп, он что, надо мной? Выходит, мятно-перечный мужчина его держит? От этого стало страшно, но я не могла ничего сделать, только темнота подкралась еще ближе.
— Почему он дергается?
— Ползать научился, радуется! Да и нравится ему дергаться. Почему ж еще?
Ползать? Он не… не умеет пока, и… Сколько прошло времени?
А почему я волнуюсь? Темнота снова начала окружать меня, но я отчаянно сопротивлялась.
— Господин первый Советник, — осторожно позвал старик.
— Как она?
— А-и! А-и!
— А ну не пинай меня! — строго сказал мятно-перечный мужчина. — Ну-ка! Веди себя как мужчина! — после паузы он произнес: — Ты сам видишь, как. Не приходит в себя.
В его тоне послышалась боль.
— А целители что говорят, господин Первый советник?
— Ничего не говорят. Говорят, что сонная эссенция из нее последние силы выкачала.
— Так у вас же есть… микстурки какие-то. Дорогие небось? У меня денег нет особых, но я могу… Вы знаете, сэр, я что угодно, вы только…
— Что за ерунду ты несешь! — перебил мужчина.
— Неужели ты думаешь, что я не влил в не все лекарства, которые нашел?
— И… И что?
Мужчина ругнулся так, что я бы даже покраснела, если бы вообще ощущала свои щеки. Но тела я не чувствовала, даже сомневалась в том, что щеки у меня есть. Может, я формой напоминаю тумбочку или письменный стол.
— Не при ребенке же!
— Ты меня сейчас отчитываешь, или что? — мрачно уронил мужчина.
— И! И-и! И-на.
