И мне уже не хочется останавливаться. Ласка на округлых очертаниях плотно сомкнутых колен — словно он гладит их пальцами, а не взглядом.
Еще. Совсем немного выше, но… стыдливость все же берет верх. Пусть сейчас даже не так коротко, как у этой его Иланны… так ведь и я — не Иланна.
Из ослабевших пальцев выскальзывает юбка, снова падает спасительная завеса серой ткани. Я готова свалиться с этого стула — если не в его руки, так уж в обморок точно.
Морвин закрывает глаза на мгновение — так, словно до сих пор представляет меня.
— Маэли-и-ин… — выдыхает мое имя почти со стоном.
— Ч-что?
— А иди-ка ты к себе. Очень и очень быстро. Пожалуй, я переоценил свою выдержку. Зови хвостатую заразу, и на счет три, когда я открою глаза, чтоб и духу твоего здесь не было.
— Эмма! Эмма, ты так долго не возвращалась — я места себе не находила от волнения!.. Все в порядке?.. А, стоп! Не отвечай! Узнаю этот затуманенный взгляд. С Морвином свиданничали опять. Иди уже, спи! С тобой в таком состоянии разговаривать бесполезно.
Спрятавшись за дверцей шкафа, я в пару резких движений сбрасываю платье на пол и натягиваю ночную рубашку. Не хочется показываться даже сестре — как будто взгляд моего мужчины оставил на теле следы. К собственной коже прикасаться невыносимо — так остро, до дрожи в каждом нерве любое случайное касание.
Только спрятавшись под одеялом с головой, я могу наконец-то успокоиться.
Ничего себе метод очищения мыслей! Какое там прошлое с будущим — как я имя-то свое не забыла вообще?!
Но приходится признать, работает метод на отлично — всякие крохи волнения перед Турниром, остатки переживаний за какие-то там заговоры и интриги улетучились без следа.
Интересно, а башню женскую теперь снова запирают? Надеюсь, что да. И надо попросить Леди Ректор, чтоб мужскую запирать начали тоже. И еще Тушкана предупредить бы, чтоб на мой зов больше не откликался ни под каким предлогом. Потому что, если так пойдет дальше, я сама начну сбегать по ночам и вламываться в обитель мужского целомудрия в поисках одного несносного огненного мага.
Глава 52
Давно у нас с Улиткой Младшей не было такого веселого и беззаботного утра. Почти как в старые добрые времена, в башне Замка ледяной розы, когда обе мы были почти детьми. Когда наши сердечки еще не знали тревог, не вздрагивали то в безумной неконтролируемой радости, то в бессильной тоске, то опять обратно — и всего лишь из-за того, как на тебя посмотрел… или не посмотрел… человек, неожиданно ставший столь многим.
