Ну, или Тушкана своего можешь в любой момент позвать — я и пальцем не пошевелю, чтобы тебя удержать, если захочешь уйти.
От такого вступления у меня кровь прилила к щекам, и я почувствовала, как стремительно краснею. Что он еще придумал — этот огненный маг с его неуемной фантазией?!
И почему я стою, не шевелясь, и безропотно жду, что он скажет дальше — словно язык проглотила?..
— А ты лезь вон туда. Прямо ногами.
Морвин кивает на второй стул, по-прежнему стоящий посреди комнаты.
— Ты с ума сошел, да? — спрашиваю обреченно.
— Возможно! — не собирается отнекиваться он.
И замолкает. Просто ждет, прожигая пристальным взглядом.
А я… отсчитываю три удара сердца, скидываю туфли и лезу на проклятый стул. Такая же сумасшедшая.
Сидение покачивается под моими ногами разок — так что, учитывая, в каком смятении я нахожусь, есть риск свалиться кубарем и пробить себе глупую башку. Инстинкт самосохранения вопит, что это далеко не самая большая угроза сейчас, но я игнорирую его вопли. Только вцепляюсь одной рукой в спинку стула позади себя и пытаюсь успокоить дыхание, от которого грудь ходуном ходит под корсажем.
Наконец, нахожу баланс и поймав равновесие, замираю. Жду, что будет дальше. Волоски дыбом по всей руке. Колени слабеют, и я очень надеюсь, что Морвин сейчас все-таки скажет уже, чего он от меня хочет, потому что воображение услужливо начинает подбрасывать собственные варианты, и я очень радуюсь, что мой мужчина — огненный маг, а не менталист, способный читать мысли.
— Эмма, ты же знаешь, что мне категорически не нравится одежда вашего мира? Я считаю ее преступлением против женской красоты.
— Только попробуй сказать… — угрожающе начинаю я, но он перебивает:
— Ножки! Я всего лишь хочу увидеть твои ножки, Маэлин. Учитывая, что ты должна мне желание, очень благородно с моей стороны захотеть такую малость, не правда ли?
Пару секунд мы просто смотрим друг другу в глаза.
Малость. Скажет тоже! Да если б моя бабушка только услышала, пришлось бы нюхательные соли уже тащить.
Чтобы девушка позволила себе такое!.. На уроках этикета старая графиня Винтерстоун вбивала нам с Джен в голову намертво, что джентльмен не должен увидеть даже щиколотку благородной леди! Это же стыд и позор… но если я попробую возразить, Морвин скажет, что он-то не джентльмен. А вернее всего, даже не поймет, что это за зверь такой.
— Маэлин, я жду, — поторопил меня мой варвар. — И если хочешь знать, я вообще не понимаю, что такого страшного в моей просьбе.
