Пока я в смятении кусала губы, он поджал под себя скрещенные ноги, а кисти рук расслабленно положил на колени. И закрыл глаза.
Неподвижное каменное изваяние. Воплощенная мужественность и сила. Прекрасная скульптура, по какому-то удивительному капризу судьбы очутившаяся на моей скромной девичей постели.
Я осторожно поднялась с места, отодвинула стул.
— Ты странно как-то сел.
— Это моя любимая поза для медитации. Не приставай! Я же должен как-то… добиться абсолютного спокойствия и невозмутимости. Чтобы не нарушить обещание.
Если хочешь, научу тебя потом так же — как только ты решишь, наконец, избавиться от этого недоразумения, которое называешь одеждой. Приступай уже!
Я ничего не ответила, и он тоже замолчал.
По комнате медленно плыли сиреневые тени. Светящиеся искры магии копошились на потолке, как светляки. Умный Замок постепенно делал свет глуше к вечеру.
Осторожно, едва дыша, я подходила ближе и ближе… и наконец, остановилась совсем рядом."
"Мое сокровище. Все мое. Осталось решить, что с этим сокровищем делать — чтобы сердце не разорвало от переизбытка чувств.
Я тихонько присела на пол на коленях, робко потянула руку. Коснулась его левой ладони. Морвин даже не шелохнулся — и ритм глубокого дыхания не изменился. Только ресницы плотно закрытых глаз слегка дрогнули. Но я и без того знала, что он сейчас особенно остро ощущает эти осторожные прикосновения — как и я.
Хотелось жмуриться и мурлыкать от удовольствия — так приятно было дотронуться до его большой горячей ладони.
Суховатая кожа, мозоли от меча, глубокие линии — линия ума, линия сердца, линия судьбы… Я невесомыми, словно крылья бабочки, прикосновениями очертила их все.
Перебралась чуть выше. На запястье под кожей — вены. Как сильно бьется сердце! Наверное, почти так же, как мое сейчас. Осторожно веду кончиками пальцев выше — по предплечью к локтю и выше, огибая красивый рельеф. Приходится немного приподняться, чтобы коснуться твердой линии плеча, провести по ключицам — все смелее и смелее, с головой бросаясь в пьянящее чувство свободы и… доверия.
В сумерках узор на его груди разгорался все ярче. Тени легли на лицо.
Я положила обе руки ему на грудь и вздрогнула от того, как приятно было ощущение тепла, хлынувшего мне в кожу с пульсирующего огненного узора.
— Эмма, освободи меня от обещания.
Все-таки не выдержал! Процедил сквозь стиснутые зубы, не открывая глаз.
Я улыбнулась торжествующе.
— И не подумаю! Ты довольно надо мной издевался.
