Каждый посвящен одному из самых могучих первоначал, на которых зиждется бытие. Храм Великого Пламени, Храм Великой Воды, Храм Великого Древа и Храм Хаоса. Во главе каждого стоит маг — самый сильный, в совершенстве овладевший мастерством своей стихии. Главами храмов становятся только мужчины. А вот жрицами Великой Матери — женщины.
— Иланна — жрица Великой Матери? — вспомнила я. Он кивнул."
"— Да. Считается, что Дорегнатаром должен править достойнейший из достойных — правитель, соединяющий в себе благодать Матери и силу одной из стихий.
Поэтому на трон Империи всходит тот, кто рожден в ритуальном браке. У нас нет наследственной монархии, после смерти одного правителя власть переходит другому Избранному. Жрицу, достойную зачать Дитя, заранее избирает жребий. После этого жрица сама выбирает одного из Верховных магов храма, кого считает подходящим… для этой великой миссии. Естественно, мне и в голову не приходило отказываться, когда Иланна назвала меня. Отказ — несмываемое оскорбление и неслыханный скандал, такое в истории случалось всего пару раз.
К тому же, когда готов на все ради корки хлеба, начинаешь понимать, какая глупость все эти «чувства».
Я вся сжалась, и он успокаивающе погладил меня по спине.
— А потом вдруг встречаешь перепуганную девчонку с огромными глазами, которая даже по деревьям лазать не умеет, и все твои убеждения летят к такой-то матери.
Он взял меня за подбородок и заставил поднять лицо. Внимательно посмотрел в глаза.
— Прости за то, что скрыл наличие у меня невесты.
Я хотел принять решение, когда вернусь обратно в свой мир. Сначала я должен был тебя как следует узнать. Ты не согласна, что было бы слишком большим безумием рушить всю свою жизнь после короткого знакомства, когда всего лишь пару минут погрел кое-чьи замерзшие ножки? Хотя наверняка очаровательные ножки, не сомневаюсь.
Я невольно ответила на его улыбку, но тут же закусила губу.
— Но… как же ты теперь?
Он пожал плечами.
— Верховный маг не мог отказаться от этой «великой чести», так что я перестал быть Верховным магом и с чистой совестью ушел.
Иланна рвет и мечет, но даже она не может меня заставить. Так что я теперь весь твой, Ледышка.
И что-то было такое в том мурлыкающем тоне, каким он это сказал, и в том, как его горящий взгляд скользнул по моему лицу до губ и ниже, что я поняла, что начинаю задыхаться.
— А… что же будет дальше? Ты больше не вернешься в свой мир?
Я не хотела, но мой вопрос прозвучал с надеждой и почти жалобно.
— Пока не знаю.
