И очень надеюсь, что еще не опоздал.
Он не обернулся ко мне, только стоял неподвижно и напряженно.
— Вы хотите добавить еще участников в список пар?
— Да. Морвин Эрвингейр и Эмма Винтерстоун.
Шум и шепот снова прокатились по рядам. У меня перед глазами потемнело. От гнева.
Я медленно встала с места, и зал умолк.
Обычно я говорю очень тихо. Но сейчас даже мой тихий голос был слышен неожиданно громко.
— Простите, леди Темплтон, но это невозможно. У Морвина Эрвингейра уже есть невеста, и поэтому…
Он прервал меня жестким тоном:
— У Морвина Эрвингейра больше нет невесты.
Я повторю еще раз. Морвин Эрвнгейр и Эмма Винтерстоун!
А потом резко обернулся и нашел меня взглядом. И я задохнулась и растеряла все слова от того, что было в этом взгляде.
Шепот Джен совсем рядом:
— Если ты сейчас же не встанешь и не пойдешь к нему, я тебе никогда не прощу, Улитка Старшая!
Я вздрогнула.
Сестра запустила в меня потихоньку тетрадкой. Попала, между прочим, в локоть! Нашла-таки доступные методы физического воздействия.
А потом все соображения как-то ушли на второй план. Состязания, замки, погода, магия… Я вдруг просто поняла, что невыносимо, смертельно, до боли на кончиках пальцев соскучилась. Пусть все катится в тартарары, но мне физически необходимо сейчас быть рядом.
Словно во сне я поднялась со своего места и в молчании, что царило в зале, прошла мимо заполненных рядов.
Стараясь не обращать внимания на полный раздражения, злой взгляд Солейн, Коула, на десятки других мне в спину. Остановилась, дичась, на положенном метре от человека, снова пришедшего из моих грез бередить душу, и посмотрела ровно перед собой, чтобы скрыть смятение, которое рождал во мне единственный взгляд, который теперь имел значение — пристальный, огненный, достающий до самого сердца.
Морвин молча потянулся ко мне, схватил дрожащую руку своей, лихорадочно-горячей, и решительно притянул ближе. Плечом к плечу, по-прежнему глядя на меня, не отрываясь.
Пораженные разговоры в зале. Улыбка леди Темплтон.
— Итак, милая Эмма, вы согласны участвовать в состязании?
Меня хватило только на то, чтобы кивнуть, по-прежнему с опущенными глазами. Я боялась и не решалась посмотреть на него.
