Пожав плечами, приподнялась на локтях, поправила задравшуюся короткую ночную рубашку и покосилась на небольшое окно. Любопытство разбирало, но снова подключать свою доску, чтобы подлететь к нему и выглянуть, было откровенно лень.
Махнув рукой, я легла. Голоса становились громче. Грубые. Крикливые.
Раздался удар. Сильный. В нашу дверь. Встрепенувшись, я потянулась и попыталась схватить доску, но от испуга уронила её. Ещё один удар, и наша дверь не выдержала.
Грохот был такой, что окна зазвенели. Девочки в соседней комнате вскрикнули, мгновенно проснувшись.
— Войнич! — кто-то заорал в нашем коридоре.
Топот. Хриплый со сна голос отца. Визг мамы. Незваные гости шли дальше. Заголосили и девочки, выбежав навстречу чужакам. Моё сердце колотилось как бешеное. Схватив кресло, я неуклюже попыталась залезть в него. Но моя дверь резко открылась, задев его. Оно отъехало, оставляя меня совсем беспомощной.
Я тряслась от ужаса. В проеме показался огромный мужик в черной форме. Взгляд зацепился за кобуру для бластера на его широком поясе.
Уставившись на меня, солдат как-то зло усмехнулся. Как зверь.
— Здесь ещё одна, — крикнул он непонятно кому. — Встала! — А это уже было адресовано мне.
— Я не могу, — еле выдавила из себя.
— Я сказал: встать!
Подойдя, он схватил меня за шиворот и попытался поставить на ноги. Ткань на вороте больно впилась в кожу на горле. Ожидаемо я упала перед ним на колени. Моя голова оказалась прямо напротив его ширинки. Мужик довольно оскалился, потянулся второй рукой и, схватив в кулак волосы, дернул.
Да так, что я носом уткнулась в его промежность. Замерев, ощутила горький тошнотворный привкус во рту.
— Не трогай её, урод! — закричала Петуния. — Не трогай мою сестру!
Я не знаю, как у нее вышло, но она вырвалась из рук такого же солдафона. Тот попытался её снова схватить, но ему в лицо когтями, как разъярённая кошка, впилась Камелия.
— Не трогай её, гад!
Петуния накинулась на моего обидчика. Каким-то чудом она оттолкнула его и оказалась между нами.
Её кулачки прошлись по его груди, затянутой в толстую армейскую куртку.
— Моя девочка не ходит! — кричала мама на улице. — Моя младшая девочка не может ходить!
Наш мучитель скинул с себя Петунию и с размаху отвесил ей пощечину.
— Скотина, — заорала Камелия и впилась зубами в руку мужика.
Он зашипел и выпустил её. Не теряя времени, старшая из двойняшек накинулась на шею тому, кто посмел тронуть нас.
— Довольно! — В коридоре появился усатый жирный мужик.
