— С тремя девками справиться неспособны. Взять их!
Из-за его спины вышли четверо. Нас быстро скрутили. И если девочек повели, то меня просто зажали подмышкой и вытащили. Это было очень больно. Ребра трещали. Но от ужаса я не могла даже плакать.
Дикий страх дышать мешал. На улице около огромной машины лежал папа, кажется, без сознания. Рядом с ним на коленях ползала мама. Её грубо схватили за волосы и потащили к нам.
Никто ничего не понимал. Открылась вертикальная дверь, и нас по очереди грубо забросили в странное отделение, похожее не на багажник, а на клетку.
Дверь снова закрылась, оставляя нас в полумраке.
Где папа? Что делают с ним? Я не понимала.
— Мама, — голос Камелии звучал хрипло, — кто они и что происходит?
— Я не знаю, милые, — мама плакала, наверное, впервые за всю мою жизнь при нас, ярко проявляя эмоции. — Я не представляю, кто это и что им нужно.
— Военные, — голос Петунии звучал спокойнее и ровнее. — В этой форме ходят солдаты с Марса. У них нашивки красные.
Снова хлопнули двери. Громко взревел мотор где-то под нами.
Голоса мужчин над нами. Я крутила головой в разные стороны. Руки мелко тряслись. Каждый всхлип мамы заставлял вздрагивать.
— Всё будет хорошо, Лиля, — Камелия обняла меня и прижала к своему боку, рядом Петуния так же утишала маму. — Всё непременно будет хорошо. Главное, не бояться. Держись и не плачь.
И только сейчас я поняла, что по моим щекам скатываются крупные слёзы.
Глава 9
Нас везли очень долго. Слишком для такого небольшого поселения, как наше на Церере.
Наконец, эта громадина остановилась. Снаружи снова раздались голоса. Кто-то что-то кричал. Мы разбирали отдельные слова, но сообразить, что происходит снаружи, никак не могли. Машина военных снова тронулась, проехала совсем немного и замерла. Теперь уже надолго. Двигатель смолк. И стало резко холоднее. Озябнув, я растерла плечи и придвинулась ближе к сестре. Все мы были в ночных сорочках. Выдохнув, заметила белое облачко пара.
— Твари, — процедила сквозь зубы мама. — Убила бы мерзавцев!"
"Услышать такое от нее было неожиданным.
Но мы смолчали. И сама бы рожи располосовала, выдалась бы возможность. Но пока мы могли только жаться друг к другу и надеяться на чудо. Не иначе.
Страх за отца становился только сильнее.
Раздался громкий протяжный скрип. Хлопок. Звук отдаляющихся шагов. А после — тишина. Но чем дольше мы сидели в темноте, тем отчетливее различали отдалённые звуки. Будто работал некий механизм. Что-то гудело, урчало, щелкало. И даже шуршало.
