Никаких контактов, нет-нет-нет! За этим наблюдают очень строго! — она едва ли не смеялась, глядя на Уну. Казалось, мысли девушки для нее не были секретом, она читала их как раскрытую книгу и ее очень забавляли все те непристойности, что рисовались Уне в воображении. — Но если очень нужно, — голос Дамы Игрейны стал очень низким, хриплым, завораживающим, словно она шептала слова самого таинственного заклятья — или соблазняла кого-то, — то можно. Можно вообще все. Главное — не попасться!
Она музыкально рассмеялась, потешаясь над девушками, и продолжила свой путь.
— А если попасться, — не отставала блондинка, семеня за Дамой Игрейной, — то что?
— Последует наказание, — насмешливо отозвалась Игрейна.
— Какое?
— Вам лучше не знать этого, — ответила наставница, и в голосе ее прозвучала такая лютая, почти садистская жестокость, смешанная с наслаждением от мысли, что кому-то будет очень-очень больно, что Уна похолодела от страха. Дама Игрейна снова оглянулась на шагающих за ней девочек, и на сей раз ее свежее нарумяненное личико показалось Уне жутким, просто демонической порочной маской.
— Не советую вам, — словно вбивая каждое слово в сознание девушек, произнесла наставница, — узнавать это. Любой — наставник или студент, — получит наказание соразмерное с его виной.
— И даже вы?! — удивленно воскликнула блондинка. В карих глазах Дамы Игрейны промелькнула скрытая угроза.
— И даже я, — ответила на, но отчего-то Уне показалось, что и магистр Аргент так просто не отделается, встреть он ночью Даму Игрейну в коридоре.
Отчего-то вспомнилось то, что за право возглавить академию Аргент дрался не с одним претендентом, и, вероятно, Игрейна была одной из них — с такой страстью и яростью в голосе она говорила о встрече с магистром в запрещенное время. Горечь поражения все еще отравляла жгучим ядом ее сознание и, вероятно, женщина была бы не прочь попробовать еще раз оспорить кресло ректора «Алмазного Сердца», но Аргент, вероятно, не давал ей такой возможности — или неизменно побеждал… Кто знает?
— Наставница Игрейна… — снова начала было блондинка, но Дама Игрейна перебила ее, снова обернувшись к девушкам и картинно замахав руками.
На сей раз на ее румяном личике было выписано такое негодование и такой яростный протест, что девушка замолкла, сконфузившись.
— Но-но-но, — залопотала Дама Игрейна, коверкая слова и мастерски изображая акцент так, словно была иностранкой.
