Из его горла рвался какой-то жуткий, свистящий визг, словно тысячи душ стенали и кричали, сгорая в колдовском зеленом пламени. Его рука нашла торчащий из груди нож и со звоном обломала его, но дела уже было не исправить: панцирь, покрывшись сетью трещин, с хрустом разламывался, осыпался, как тончайшая яичная скорлупа, амулет, который Безумный Король так тщательно прятал и одержимо охранял, черным мертвым песком ссыпался из расколотого черепа.
— Ты убил моего Дракона! — проорал Король, окровавленными пальцами хватая черные мертвые крупинки, словно пытаясь вернуть их обратно. — Ты убил его!.. Ты отнял его у меня!
Однако, внезапно произошло кое-что еще.
То, чего никто не мог ожидать и предугадать. То, что, вероятно, знал Алый Король — но помалкивал об этом.
Огромная стена, завешанная серыми пыльными портретами, на которых были запечатлены неясные лица, давно потерявшие свою индивидуальность, вдруг хрустнула, покрывшись сетью трещин.
Извилистыми змеями они разбегались в разные стороны, разламывая серый мрак, и в них, словно солнечный свет, засиял и забился живой дар, замурованный, спрятанный ото всех.
Аргент прикрыл глаза, которые больно резануло золотое сияние, а Безумный Король завопил и бросился на эту стену, сдирая плесень и паутину.
— Это оно! — вопил он, пальцами расширяя трещины, обламывая куски разрушающейся штукатурки.
— Зеркало Правды!
Вмиг его серый замок наполнился стонами и мучительными криками, Уна с Дереком едва не упали, едва устояли на ногах, когда пол под ними вспучился и дрогнул, и все то, что она ранее принимали за серые тени, за рваные тряпки, за костяные остовы, завернутые в истлевшие ткани, вдруг задвигалось, учуяв запах дара, распалось на отдельные изможденные тела, и поползло, поковыляло на слабых ногах к солнечному свету дара.
Оголодавшие за много лет жуткие слуги короля-некромага накинулись на стену, разрушая скрывающую дар штукатурку, отколупывая ее костяными пальцами, изгрызая ее костяными иссохшими зубами. Свет все полнее заливал зал, и с каждым новым серым пластом, обрушивающимся на пол, было видно, что стена-то стеклянная, прозрачная.
