— Я хотела видеть тебя сильным! Я хотела видеть тебя великим!..
— Я знаю, — Дерек кивнул головой и снова уверенно шагнул к Корнелии. Теперь было понятно — он преследует ее, неумолимо и хладнокровно, и она с криком закрыла своими дряблыми ладонями свою толстую шею, словно уже чувствовала сжимающиеся на ее горле пальцы.
— Корнелиус!
— Дерек, — зло и холодно поправил он. Из его рукава, сверкнув подобно лунному лучу, выскользнул Нож Неправды и пальцы Дерека крепко обхватили удобную рукоять.
— Меня зовут Дерек. И я очень люблю Алого Короля!
Его рука взлетела коварно и резко, нож ударил прямо под сердце Корнелии, и та, хрипнув, выплюнула истошный крик, перемешанный с кровью.
— Я пришел сказать «здравствуй, мама»! Здравствуй и прощай, — прорычал Дерек яростно, вырывая из ее обмякшего тела нож и вонзая его в расползающуюся плоть снова — до самого сердца, нещадно кромсая и терзая.
Глава 24. Маги и некромаги
Все произошло очень быстро — два точных, четких удара в сердце, один от Демьена, второй от себя, — Дерек нанес практически мгновенно, и прежде, чем Безумный Король успел подскочить на ноги, мертвое тело Корнелии сползло с окровавленных рук юноши.
Вырвав нож из истекающей черной кровью туши Корнелии, Дерек отступил, тяжело дыша, словно все свои силы, все, до капли, вложил в эти пару ударов. Плечи его поникли, и, казалось, если Безумный Король сейчас подойдет к нему и пронзит своим мечом — Дерек даже не двинется с места.
"
"Однако прежде чем Безумный Король смог понять, какая потеря его постигла, прежде чем он смог хоть как-то среагировать, в зале незаметно, словно тень, словно призрак, зловеще поблескивая слишком яркой черной драгоценной броней в этом сером мире паутины и мутных окон, появился Аргент, заступив собой Дерека, укрыв его собой от яростного взгляда Безумного Короля. Появление его было так внезапно и так зловеще, что Безумный Король, изготовившийся было наброситься на сына, от неожиданности вскрикнул и упал обратно на трон, словно пригвождённый к нему невидимым, внезапно обрушившимся на него ударом.
Его серое, обескровленное лицо покраснело, налилось кровью, отчего сеть шрамов, обезображивающих его, проступила белой сетью на разорванном лбу, щеке, а единственный уцелевший глаз засверкал как драгоценность, ярче камней, вспыхивающих кровавым цветом на зубцах его кроны при каждом повороте его головы.
