Дерек ласкал ее, осторожно, почти незаметно освобождая от платья, и Уна, словно заразившись его возбуждением, его нетерпеливым жаром, сдернула с его плеч рубашку и привлекла его к себе, блаженно прикрыв глаза и ощущая его жадные поцелуи на своей шее.
— Уна, — прошептал Дерек, дрожа, словно от сильного холода, хотя обоим им под его старой курткой было жарко. — Нельзя этого делать, Уна…
— Можно, — шепнула она, крепче сжав его обнаженные плечи. — Мы уже взрослые, Дерек.
— Твой отец убьет тебя, кода узнает, — со стоном произнес Дерек, жадно лаская губами грудь девушки.
Ее восхитительное обнаженное тело, которое он так ловко избавил от одежды, было слишком желанно и привлекательно, он не мог так запросто прекратить его гладить, ласкать, обнимать стройные бедра, пробовать на вкус атласную гладкость кожи. Его руки жадно тискали податливую девушку, юноша словно хотел успеть насладиться ее нечаянной близостью и доступностью до того момента, как она скажет «достаточно».
— А потом, разумеется, меня…
— Он не убьет, — шепнула Уна, ахнув — ладонь Дерека коварно скользнула меж ее ног и накрыла самое чувствительное местечко, горячее и почему-то влажное. От этого бессовестного прикосновения стало вновь жарко, стыдно и восхитительно одновременно. Легкие прикосновения его пальцев дарили неизвестные раньше ощущения щекочущего наслаждения, и Уна с трудом сдержала стон, когда один из пальцев погладил ее там, в горячей влажной впадинке, отчего перемешанное со смущением удовольствие вызвало сладкие спазмы в ее животе.
— Ему не обязательно знать… в этом доме далеко не все происходит с его ведома и с его разрешения…
— Уна, — Дерек, казалось, обезумел от осознания того, то сейчас произойдет и от того, что именно Уна настояла на этом. Он хотел отстраниться, но девушка настойчиво удерживала его, обнимала, а у самого у него не хватало духу оттолкнуть это теплое мягкое тело, перестать целовать ее вкусные губы, ощущать под собой ее подрагивающий животик.
Ее колени мягко обняли его и он почувствовал жар ее влажной плоти, ощутил свое возбуждение как нестерпимую тянущую тяжесть, мучение и наслаждение одновременно. — Моя рыжая, красивая Уна…
Девушка стыдливо пискнула, когда ощутила у себя меж ног его пальцы и еще что-то — жесткое, давящее, старающееся проникнуть в ее слишком узкий вход.
— Потерпи, — шепнул Дерек, чуть приподнимаясь над девушкой.
