Сердце ее готово было выскочить из груди, и девушка, смирившись со своим неумолимым мучителем, затаив дыхание, трепеща, прислушивалась к ощущениям, рождающимся в ее теле.
Кисть Аргента уже спустилась на ее лобок и дразнила, щекотала чуть раскрывшиеся половые губы. От этой немудреной ласки они потяжелели, налившись горячей кровью, принесшей с собой дикую жажду, припухли. Уна, сходя с ума, вздрагивала от каждого, самого невесомого прикосновения его кисть меж своих ног, то скуля и роняя от бессилья слезы, то начиная жарко, словно одержимая, двигать бедрами, выгибаясь и крича, ощущая только одно желание: проникновения.
Чтобы он поник в нее, чтобы взял ее, потушил разожжённое им желание.
Но Аргенту, кажется, доставляло удовольствие ее мучить, вслушиваясь в ее беспомощные хриплые крики, полные экстатического удовольствия. И потому, переждав некоторое время, пока успокоится ее сбившееся дыхание, когда расслабятся ее дрожащие руки и ноги, пытавшиеся вырваться из пут, когда стихнут стоны, он снова обмакнул свою кисть в зелье — от звона кисточки о склянку Уна снова вздрогнула, со смирением жертвы ожидая муки от палача, — и его пальцы осторожно раздвинули ее припухшие губки, обнажая клитор.
— Нет-нет-нет! — заверещала Уна, поняв, что он задумал, подскакивая, стараясь высвободить руки, чтобы закрыться, и ноги, чтобы крепко сжать колени и не позволить коснуться себя там. — Только не это! Только не там!
Но у нее ничего не вышло, сколько б она не рвалась и не пыталась сдвинуть широко расставленные ноги, и Аргент погрозил ей пальцем:
— Только я, — мягко произнес он, — решаю да или нет.
От легкого прикосновения его кисти к ее клитору Уну затрясло, словно каждый ее нерв был оголен, она зарычала, вцепившись в свои шелковые путы, дрожа всем телом, сходя с ума, и не чувствуя ничего — даже осторожным любовных поцелуев, которыми Аргент покрывал ее раскрытые перед ним бедра, — кроме невыносимого, жгучего желания, которое рождалось в этой возбужденной, обласканной точке.
— Нравится? — вкрадчиво поинтересовался Аргент и Уна почувствовала, как он покалывает ее клитор жестким волосом кисти.
Словно солнце взорвалось в ее голове, опаляя, сжигая все мысли и чувства, и Уна услышала, что кричит, выгибаясь и извиваясь, вопит, кончая с каждым прикосновением, раз за разом, сильно и бурно, расставляя ноги шире и принимая эту жестокую ласку, дрожа.
— Я сейчас умру! — выкрикнула она, сходя с ума.
