Аргент наблюдал, как девушка изо всех сил рвется освободиться, закрыться от жестокой, невероятной, непереносимой ласки и словно нарочно делал все, чтобы усилить ее ощущения, сделать их невыносимыми, на грани безумия. Обхватив ее груди ладонями, он долго и нежно целовал и ласкал языком ее горящие соски, прислушиваясь к ее хриплым стонам и крикам, пока она не забилась в его руках и не кончила, изумленно раскрыв глаза.
— Понравилась, девочка моя? — посмеиваясь, произнес Аргент, отрываясь от ее груди и поглаживая ее дрожащие бедра.
— Мммм?
Уна не смогла ответить; ей казалось, что вся кожа ее горит, тело само выгибается навстречу ласкающим его рукам, и желание, жгущее нервы, с кожи стекает вниз, вниз, наполняя пульсирующей тяжестью ее живот.
— Молчишь? — произнес Аргент, и измученная Уна услышала, как его кисточка постукивает о край склянки, стряхивая капли. Ее глаза испуганно распахнулись, в полутьме она увидела, как Аргент неспешно и аккуратно обвязывает ее лодыжку какой-то лентой.
— Нет-нет-нет! — в ужасе выкрикнула девушка, понимая, что он исполняет и третью свою угрозу — привязывает ее ноги, фиксируя их широко разведенными.
От сладкого страха и предвкушения на коже Уны выступил пот, сладкий, пахнущий яблоками, как пропитавшее ее тело зелье. Аргент склонился над животиком обмирающей от ожидания девушки, трепещущим, чуть влажным, и лизнул его, языком чертя влажную полосу от впадинки пупка до розового лобка, любовно поцеловал розовые нежные губы. Видимо, зелье уже сильно завладело Уной, одного этого прикосновения было достаточно, чтобы девушка возбудилась настолько, что смазка потекла из ее лона и Уна попыталась стыдливо свести колени, чтобы Аргент не заметил, не увидел ее жадного желания.
— Достаточно!"
"Но он заметил. Его пальцы, словно оценивая, насколько сильно девушка возбуждена, провели по ее раскрытой промежности, осторожно проникли в мокрое жаркое лоно, и Уна заворчала, бесстыдно двигая бедрами, стараясь как можно сильнее насадиться на ласкающие ее пальцы, но Аргент не торопил событий, и его рука неспешно прокинула истекающее смазкой лоно девушки.
— Только я здесь решаю, — произнес Аргент, кончиком кисти касаясь ее вздрагивающего живота, — когда будет достаточно.
От следующего за этими словами прикосновения кисти, рисующей на ее животе причудливый завиток, словно набухающий нестерпимым желанием, Уна заскулила и рухнула без сил в измятые, сбившиеся под ее извивающимся телом простыни.
