Это его светлые золотые волосы бились на ветру, прилетевшему из небытия вслед за рожденным заново Корнелиусом, это его роскошная одежда из шелков и бархата поблескивала шитьем, это его красивые тонкие черты угадывались в божественном свечении.
— Один раз мы уничтожили тебя, — дерзко выкрикнул Демьен. — Убьем и еще раз! Видит бог, я не хотел быть принцем. Никогда. Но если выбирать меж нас двоих, то лучше им буду я, чем ты. Так что тебе лучше обратно войти в эту дверь и закрыть ее изнутри.
— Один раз, — задумчиво повторил Корнелиус.
Солнечный ветер пузырем надувал его плащ, трепал волосы, окружая его голову сияющим ореолом. Он был так красив и романтичен, что на миг Уна залюбовалась им, тонкостью его черт, смелостью его взгляда. — А тысячу?
Он неспешно прошел вперед, и из света вслед за ним вынырнул еще один человек — точная копия его самого, — с таким же спокойным и прекрасным, светлым лицом. Еще и еще; десяток. Сотня.
Корнелиус неспешно шагал по шахматным полям, и вслед за ним шла его армия — его копии, много.
Одинаковые на лицо, одинаково одетые, шагающие и двигающиеся одинаково, словно отражения в бесчисленных зеркалах. Казалось, им не будет конца; когда дверь закрылась и исчезла в ночной черноте Корнелиус во главе своей армии двойников уверенно и спокойно встал напротив Демьена.
— Ну, принц, — насмешливо произнес он, заложив руки за пояс, широко расставив ноги, стоя уверенно, ровно, спокойно против взъерошенного Демьена.
— Что теперь скажешь? Сможешь убить меня тысячу раз, чтобы стать принцем?
— Я очень постараюсь, — прорычал Демьен, сурово глядя исподлобья. В его руке разгорался, наливаясь силой и обретая реальные очертания, его энергетический лук.
— А ты дерзкий и смелый, — заметил Корнелиус. — Ты нравишься мне. Мне нужны такие союзники. Идем со мной, и я дам тебе высокое место подле себя.
— Что?! — Демьен расхохотался во всю глотку. От нахлынувшего на него азарта, предвкушения драки его лицо раскраснелось.
— Ты? Мне? Место?! Пока что принц — я, и короны с меня ты не снял! Так что места подле себя раздавать рановато. Да и вокруг тебя, — Демьен насмешливо оглядел воинство Корнелиуса, — никого нет. Ты одинок. А вокруг меня настоящие люди. Со мной настоящие люди. Меня поддерживают настоящие люди, а не искусственные болваны, — от этих слова красивое лицо Корнелиуса исказила мучительная судорога, он оскалился злобно.
