Я увидел, заметил и пожелал тебя с первого же взгляда. Никому и ни за что я не отдам тебя. И мне невыносима даже тень мысли, — синие глаза Аргента сузились, взгляд стал колючим, холодным, — о том, что тебя может коснуться другой.
Уна вспыхнула от стыда, понимая, на что намекает Аргент, и он продолжил, чуть сжав ее плечи.
— Ты сделала мне очень больно, жестокая девчонка, — проговорил он с трудом, словно признаваясь в самой постыдной в его жизни тайне. — Когда ушла с Флетчером. Очень. Я знал, что не смею тебя ревновать.
Понимал, что, вероятно, вы с Флетчером — пара, но…
— Ох, — прошептала Уна, прижимаясь пылающей щекой к его прохладной броне, — мне так стыдно! Знал бы ты, сколько раз я пожалела об этом!.. И о том, как вела себя с тобой, и о том, что было с Дереком… он хороший, он очень добрый, но он мне всегда был другом, а я позволила ему думать, что все иначе… ох, что же теперь делать…
— Тебе не единожды говорили — думай, прежде чем делать, — заметил Аргент. — Я не против того, чтобы Флетчер сопровождал тебя и охранял, и даже за, он хороший агент, но если он коснется тебя… Если между вами будет хоть тень того, что было… Если ты позволишь ему прикоснуться к тебе… Поверь мне, дочь огненного мага, делать больно умеешь не ты одна.
Аргент замолчал, но от его негромких жестких слов, казалось, вибрирует от напряжения воздух.
— Этого не будет! — выдохнула Уна, обхватив Аргента, спрятав пылающее лицо на его груди. — Не теперь! Не после всего того, что у нас с тобой было! Я никогда не предам тебя, слышишь? Я буду… буду думать.
Я поговорю с Дереком сегодня же и скажу, что между нами не может быть ничего. Только верь мне, Аргент… Верь мне!
Его имя в ее устах прозвучало нежной музыкой, такой сладкой, что он не вынес — потянулся к ее губам и поцеловал, словно пробуя на вкус изысканный напиток.
— Я верю тебе, — ответил он, целуя ее. — Верю…
* * *Легко было обещать Аргенту поговорить с Дереком, но как сложно это выполнить! Ох, как сложно!
Направляясь в учебное крыло, Уна прокручивала в голове десятки различных вариантов того, как могла бы сложиться их беседа, и как вообще выйти на эту щекотливую тему.
Уна представляла чистое юношеское лицо Дерека, его светлые глаза, и словно наяву видела, как они наливаются гневом и болью от ее слов. Он не заслуживал того, чтобы ему причиняли боль! Уна мучительно потирала виски, придумывая себе хоть сколько-нибудь значительное оправдание, но на ум приходили лишь братья.
